Мировой ядерный клуб. Как спасти мир - Яков Иосифович Рабинович

Институт «А», возглавляемый профессором Арденне, расположился в бывшем санатории «Синоп» в Сухуми. Корпуса лечебницы были срочно переоборудованы в научные лаборатории. Он был неплохо оснащен. Основная задача: электромагнитный метод разделения изотопов. Первые центрифуги были сделаны здесь под руководством доктора Стейнбека.

Он убеждал, что этот метод разделения изотопов урана гораздо эффективней, чем диффузионный.

Впрочем, и в этом направлении немецкие ученые работали весьма интенсивно. Главное: это создание диафрагм для диффузионных установок. Бесспорным авторитетом в этой области был профессор Тиссен.

Институт «Г», возглавляемый нобелевским лауреатом профессором Герцем, также занимался разделением изотопов с помощью газовой диффузии. Именно по этому принципу действовали заводы в США, на которых был получен уран-235 для первых атомных бомб.

Сотрудники института «Г» заняли санаторий «Агудзеры». Им предстояло рассчитать работу, а затем и подтвердить экспериментально, каскада диффузионных машин. Это было необходимо для завода, который строился на Урале.

Профессор Позе возглавлял Лабораторию «В».

Здесь разрабатывался котел с обогащенным ураном, а также теория ядерных процессов.

В знаменитом нынче Плутониевом институте – НИИ-9, созданном в 1945 году для разработки технологий получения чистого урана, плутония и урана-235, действовала лаборатория, где работали немецкие специалисты. Возглавлял ее профессор Фольмер. Его исследования легли в основу проекта завода для производства тяжелой воды.

В «Девятке» работал и профессор Доппель со своими сотрудниками. Еще в Германии, во время войны он участвовал в конструировании котла «уран – тяжелая вода», который создавал Гейзенберг. Профессор Доппель предложил создать аппаратуру и приборы для измерения кинетики взрыва атомной бомбы. Его идеи тут же были поддержаны, и в НИИ-9 для него была оборудована специальная лаборатория.

Рядом с немецкими специалистами во всех институтах и лабораториях работали советские ученые и инженеры. Перед ними стояло две задачи: во-первых, «помогать» немецким коллегам, а во-вторых, перенять их опыт создания приборов и аппаратуры, которые так не хватало на наших предприятиях и в конструкторских бюро.

Постепенно немецкие ученые «выводились» из работ по созданию атомного оружия. Для многих из них испытание первой советской атомной бомбы стало столь же неожиданным, как в 1945 году бомбардировка Хиросимы.

25 лет никто из немецких специалистов не имел права говорить о своем участии в «Атомном проекте СССР». Каждый из них подписывал соответствующую бумагу и давал «честное слово». Из СССР они уезжали в ГДР, а оттуда перебирались в Западную Германию. Подавляющее большинство из них сдержали свое слово: они не упоминали о своем участии в создании советской атомной бомбы.

А профессору Рилю по распоряжению И.В. Сталина была построена дача в Жуковке. Рядом такие же дачи получили ученые-атомщики. Рассказывают, что перед отъездом в Германию Герой Социалистического Труда П.В. Риль продал свою дачу Мстиславу Ростроновичу, и именно на ней писал свой «Архипелаг ГУЛАГ» Александр Солженицын. В его эпопее немало страниц посвящено «Атомному проекту СССР». Все в этом мире имеет начало, но никогда не кончается…

Глава 15

АТОМНАЯ ЭНЕРГЕТИКА – МАГИСТРАЛЬНЫЙ ПУТЬ РАЗВИТИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА…

Судьбу человека тоже можно сравнить с симфоническим произведением. Детство – это прелюдия к взрослой жизни. Юность, молодость, зрелость и старость – те же насыщенные звучанием повседневных событий своеобразные части Великой симфонии бытия. А связывает их воедино волевой настрой и внутренняя целостность человека, которые выражаются в конкретных поступках и отношении к людям. Таким образом, у каждого из нас не только свой особенный характер, цвет глаз, волос и тембр голоса, но также и присущая только нам концептуальная и моральная основа. То, что с полным основанием можно считать нашей жизненной темой, избранной сознательно и бесповоротно.

В послевоенные годы в древнем русском городе Сарове под руководством Юлия Борисовича Харитона был выкован ядерный щит России. После американских атомных бомбардировок Хиросимы и Нагасаки для всех, кто осознавал реальности, наступившей атомной эры, быстрое создание советского атомного оружия, нужного для восстановления мирового равновесия, стало непреложной необходимостью. С этой целью под руководством И.В.Курчатова и непосредственной «опекой» Берии был организован Атомный проект России, предусматривающий создание множества научно-производственных центров, целого архипелага объектов для получения ядерного горючего и разработки атомного оружия. По прогнозам американцев, для этой цели России должны были потребоваться десятилетия, фактически же атомное оружие было создано за три года – с 1946 по 1949-й.

Наш строго засекреченный объект играл ключевую роль в разработке атомного, а затем водородного оружия. За колючей проволокой объекта находилась разоренная войной страна, а наука угнеталась лицемерной борьбой с космополитизмом, менделизмом-морганизмом и прочими «измами». Совершенно иная, отличная от той, что творилась на «Большой земле», атмосфера царила на нашем объекте, который по справедливости можно назвать «затерянным миром Харитона». В значительной мере это определялось личностью его бессменного научного руководителя – Юлия Борисовича Харитона, а также, конечно, И.Е. Таммом, А.Д. Сахаровым, Е.И. Забабахиным, другими учеными, входившими в мозговой центр объекта. В коллективе объекта, собранном без этнических предрассудков, развивались цепные реакции идей, конечным продуктом которых были ядерные заряды.

В первые годы на многих угнетающе действовали изоляция от внешнего мира, так как выезд с объекта в личных и даже служебных целях был очень затруднен. К Ю.Б. Харитону, А.Д.Сахарову и Я.Б. Зельдовичу, представлявшим для государства особую ценность, одно время были приставлены вооруженные телохранители, сопровождавшие их повсюду. Помню такой эпизод. Юлий Борисович в сопровождении охранника идет по коридору института, и в одной из комнат, мимо двери, которой они как раз проходили, раздается резкий хлопок. (Там проводили опыты с высоким напряжением, и это был электрический разряд.) Охранник немедленно бросается к двери, вышибает ее плечом и наставляет на испуганного экспериментатора пистолет.

В 1951 г. произошла следующая история с высококвалифицированным математиком М.М. Агрестом, участником Великой Отечественной войны. В связи с каким-то кадровым вопросом в Отделе режима внимательно перечитали его вступительную анкету. Открытым текстом там было написано, что в возрасте 15 лет, в 1930 г., он окончил высшее еврейское духовное училище и получил диплом раввина. Работники режима пришли в ужас. Ведь это означало, что у нас на объекте несколько лет жил и работал человек, сохранивший прямые контакты с ветхозаветными пророками, по понятным причинам не имевшими допуска к секретной информации. Поступило распоряжение в 24 часа удалить Агреста с объекта. Активное вмешательство ДА Франк-Каменецкого, Н.Н. Боголюбова, И.Е. Тамма позволило продлить этот срок до недели, а также получить ему новое назначение на менее секретный объект в Сухуми. В последние дни пребывания Агреста на объекте сотрудники