Мировой ядерный клуб. Как спасти мир - Яков Иосифович Рабинович

и поразительно быстро реализованы в первую очередь потому, что их руководители и многочисленные участники были людьми высокой квалификации и общей культуры. Без этого необходимого условия не могла бы реализоваться ни одна самая совершенная научная идея. Истоки этой культуры по обе стороны океана были одними и теми же – я имею в виду европейскую научную физическую школу. Мировой фронт исследований в области атомного ядра связан в первую очередь с именами Резерфорда, Бора и Ферми. Созданные ими научные школы и коллективы явились интернациональной кузницей для одаренной молодежи разных стран.

В довоенные годы советские физики посещали лучшие, самые престижные европейские лаборатории. Так, Петр Капица, Кирилл Синельников и Юлий Харитон оказались в лаборатории Эрнеста Резерфорда, Игорь Тамм – в институте Пауля Эренфеста, Лев Ландау – в институте Нильса Бора.

А вот знали ли в Советском Союзе о том, какие исследования проводились учеными-физиками Германии по созданию атомного оружия? Да, знали, но далеко не все. Более осведомленной была американская разведка, которая опасалась услышать грохот германской атомной бомбы, испытать ее мощь на себе. Американская «миссия Алсос» добилась впечатляющих успехов. Разыскав немецких физиков-атомщиков и интернировав их, американцы убедились в несостоятельности и слабости германского атомного проекта. Они опередили советскую миссию и сумели прибрать к своим рукам немецких специалистов-атомщиков.

Как вспоминает тот же Ю.Б. Харитон о том, как ему пришлось участвовать в составе делегации советского атомного проекта, которая 2 мая 1945 г. совместно с профессором Исааком Кикоином, переодетые наспех в военную форму, со знаком различия полковников, прилетели в Берлин в день его капитуляции, когда там еще не утихли выстрелы. И вот через несколько дней им удалось разыскать некое учреждение гитлеровского рейха, в котором хранилась огромная картотека самых разнообразных материальных ценностей, вывезенных Германией из оккупированных ею в годы войны стран. Там обнаружились и сведения об уране, к сожалению, без указания мест его хранения.

Как вспоминал Юлий Борисович Харитон: «В конце концов, после длительных поисков и расспросов, с помощью нескольких немецких ученых и антифашистов, при поддержке советского военного командования, мы разыскали на территории скромного кожевенного завода бочки с окисью урана. Разумеется, весь запас был реквизирован и отправлен в СССР. Позже Игорь Васильевич Курчатов сказал мне, что, по его мнению, эта находка сэкономила нам, примерно, год работы».

В последнее время в печати широко обсуждается вопрос о роли разведки в создании советского атомного оружия. Не вдаваясь в подробности, которые, наверное, многим из вас известны по многочисленным публикациям, необходимо быть объективным, что, несомненно, поступавшая разведывательная информация способствовала ускорению работ советских атомщиков. Эта информация сыграла важную, но вспомогательную роль, поскольку у советских ученых существовал собственный альтернативный проект создания атомной бомбы, успешно реализованный примерно через два года после первого испытания.

Сознавая свою причастность к замечательным научным и инженерным совершениям, приведшим к овладению человечеством практически неисчерпаемым источником энергии, сегодня, в более чем зрелом возрасте, ведущие ученые-атомщики совсем не уверены, что человечество дозрело до владения этой энергией.

Глава 14

ОБ УЧАСТИИ НЕМЕЦКИХ УЧЕНЫХ В СОВЕТСКОМ АТОМНОМ ПРОЕКТЕ

Домыслов, легенд и мифов об участии немецких специалистов в «Атомном проекте СССР» столь много, что создается впечатление, будто именно они сыграли решающую роль в создании у нас атомного оружия.

Это не так. Но и преуменьшать их вклад в развитие атомной промышленности в СССР не следует: он весьма значителен. Не случайно, что после испытания первой атомной бомбы доктор Н.В. Риль стал Героем Социалистическою Труда. Вместе с Курчатовым, Зельдовичем, Харитоном и другими советскими учеными и специалистами. Многие инженеры и ученые из Германии были награждены орденами и Государственными премиями.

В разрушенной войной Европе специальные команды – американские и наши – искали уран, с которым работали немцы. Кое-что досталось нам, но большую часть янки увезли к себе; в том числе и тот уран, что находился в нашей зоне оккупации. Американцы просто захватили «желтый порошок», погрузили на автомашины и исчезли. Наша группа физиков опоздала всего на пару дней, им доложили, что американской армии очень нужны были красители, ну а как отказать в такой мелочи союзникам?!

Итак, в какой же степени «Атомный проект СССР» говорил по-немецки?

Из «Отчета о состоянии работ по проблеме использования атомной энергии за 1945–1946 годы», направленного И.В.Сталину:

«Большая часть крупных ученых-физиков при нашем вступлении в Германию выехала в Западную зону Германии, где и находится до сих пор.

Однако некоторые ученые первой величины и большая группа профессорского и докторского состава осталась в нашей зоне, равно как и значительная часть оборудования научных физических учреждений…»

По мере продвижения советских армий по территории Германии службами Берия было выявлено значительное количество немецких специалистов по атомной тематике.

Ситуация в Германии была очень тяжелой. А потому некоторые немецкие ученые, получив приглашение поработать в Советском Союзе, с радостью согласились. Среди них были профессор Герц и конструктор Арденне, физики Стенбек и Тиссен, профессора Фольмер, Доппель, Позе и другие.

Среди военнопленных также оказалось немало специалистов, связанных в прошлом с ядерной физикой и радиохимией. Некоторые из них предпочли работать «на воле». Впрочем, контроль был достаточно жесток: об этом позаботился сам Л.П. Берия. Еще в августе 1946 года он отдал четкое распоряжение: «…иметь в виду необходимость установления регулярного контроля за выполнением немцами заданий (как по качеству, так и по срокам). Лица, успешно выполняющие задания, должны представляться к премиям, а лица не работающие, манкирующие работой, должны быть изъяты из институтов и направлены в лагеря».

В ноябре 1945 г. в составе НКВД СССР было создано 9-е управление НКВД СССР для руководства работой, по использованию немецких специалистов.

В своем отчете Сталину 23.12.46 г. Курчатов сообщал, что всего в 9-м Управлении МВД СССР работает 257 немецких специалистов. Из них 122 доставлены из Германии, а 135 из лагерей для военнопленных: на заводе № 12 (директор докт. Риль) в Ногинске – 14; в Институте «Г» (директор проф. Герц) в Сухуми – 96; в Институте «А» (директор Арденне) в Сухуми – 106; в Лаборатории «В» (проф. Позе) в г. Обнинске – 30.

Вместе с немецкими специалистами из Германии было вывезено все научное оборудования их лабораторий.

Немецкие специалисты были обеспечены всеми условиями для работы, но, учетом особой секретности работ, они были изолированы от общения с внешним миром.

Среди прибывших из Германии специалистов были ученые физики с мировыми именами: Карл-Фридрих Вайсе, Эрнст Рексер, Вернер Чулиус, Хельмут Шефферс, Ханс-Юрген фон Эрцен, Карл Ренкер, Вольфганг Буркхардт и др.

В Обнинске немецкие ученые (а также немецкие военнопленные и советские заключенные),