Хранители Академии. След Чайки - Броня Сопилка

– Уверен, что барбитураты хлещу именно я? – уточнила Лина, ухмыляясь.

Я на всякий случай присмотрелся к ней, но вроде признаков скорого истощения на заметил. Вот и отлично! Зато Серого скептика удалось наконец пробить.

Он ущипнул себя за руку, плотно сжав губы, а Латика, кажется, вообще престала дышать от восторга.

Лина полезла в свой рюкзак и, закрепляя произведенный эффект, бросила на стол пару золотых монет. Брови собеседников поднялись чуть выше, хотя до сих пор мне казалось – уже некуда.

– В общем, чтобы вернуться в своё время – назад в будущее, так сказать, – мне нужно посетить дом своих предков и кое-что найти. Но это на другом конце города. Увы, без вирт-денег придется идти пешком. Дня два. И то если меня не остановит патруль. К тому же мы просто сдохнем от голода. Поверь, это очень обидно – умирать от голода с карманами, набитыми золотом.

– Ломбард… – заикнулся было парень, уже не вспоминая о побеге от родителей, лишь пожирая глазами монеты.

– Для тех, кто в танке: У меня. Нет. Пэйкарты! – Лина выделила каждое слово многозначительной паузой. – Я – не из Этого Времени. Меня тут – просто нет. В реестрах мира нет человека по имени Лина Ковальски. Живого и с моим лицом, по крайней мере. Тезки, может и есть.

– Лина Ковальски? – Серж наморщил лоб, вперив взгляд в свою чашку, а затем перевел его на мою Занозу и склонил голову набок. – А ну-ка, сними очки, – парень потянулся к ним сам.

Лина отшатнулась, но всё же сняла скрывавшие глаза стекляшки.

– Хм… – он почесал переносицу, не отрываясь, глядя в глаза Мурхе, – действительно, как у неё.

– Знаешь что-то о… – голос Мурхе дрогнул.

– Лине Ковальски? Да. Нашумевшая была история. Как раз, два с копейками года назад. Тут, неподалеку. Жёлтую прессу просто тошнило статьями о пришельцах, мутантах и прочей трэшне. Хотя про гостей из будущего, кажется, ничего не было. Фото Ковальски тогда крутили по всем скринам, крупным планом. Только ты на неё не похожа. Совсем. Если не смотреть в глаза и забыть о цвете волос.

Латика всплеснула руками:

– Я тоже помню! Золотые глаза и… голубая кровь же!

– Да, заголовки состояли и разных композиций с этими словами. Во-первых, хоть крови – той самой, необычного голубоватого оттенка – было немало, насмерть ребята не разбились. Их фото открыто облетели сеть. Девчонка с весьма необычными глазами смотрела в небо, и лишь струйка крови из носа говорила о повреждениях. На щеке – капли крови парня, отражая небо, они казались совсем голубыми.

– И он держал её в объятиях, подставив под её голову ладонь! – добавила Латика срывающимся голосом.

Заноза молчала. Свой она, кажется, совсем утратила. Меня тоже переполняли странные чувства. Серж продолжил, пристально глядя на Лину:

– Основной удар парень принял на себя, и обитатели сети с нетерпением ждали, когда очнется девчонка. Но через неделю в сеть прорвался якобы фэйк, но я отчего-то склонен ему верить. Интервью с лечащим врачом. Чувиха была не на шутку удивлела и даже напугана, и говорила она, что парень волшебно исцелился. То есть тело его. В себя никто из пары так и не пришёл. Парочка впала в необъяснимую кому, и врач из интервью твердила что-то вроде – их словно нет. По-моему, её потом в дурку определили.

У меня задергался глаз, а Лина сглотнула.

– А дальше?.. – едва слышно просипела она.

– По слухам, через месяц парня кремировали, якобы констатировав смерть мозга. Но это очень сильно вряд ли. Его наверняка загребла спецура. Сильно сомневаюсь, что это был чувак из Шри-Ланки, имя ещё какое-то смешное ему приписали. Может даже он там где-то и очухался уже, кто знает. А девчонка увы… у неё родные из простых, денег на поддержание не было, так что через полгода её отключили…

– Что с тобой?! – Латика первой заметила состояние Лины, дернулась, придерживая заваливающуюся набок девушку. – Помоги! – крикнула брату, и они засуетились над тяжело дышавшей и дрожавшей всем телом Занозой.

Я оцепенел, стараясь не добавлять негатива своими мыслями. Хотя, меня тоже потряхивало, но я – это я. А ей, уже смирившейся с тем, что сама она вряд ли выжила, – дать надежду и тут же её разрушить, разбить парой слов.

– Ты – дурак, Серж, совсем дурак, – приговаривала Латика, опрыскивая лицо Мурхе водой из срочно поднесенного официантом бокала, и что-то бормотавшего в руку.

– Нет, не надо скорую! – тронул его за плечо Серж.

– Как же не надо?! – изумилась его сестра.

– У неё ведь нет документов, ничего нет! И кровь… в общем, какая скорая?

Лина вдруг дёрнулась, резко вдохнула и села ровно.

– Да. Спасибо. Скорую, точно, не надо, – ровным голосом, словно и не было только что приступа, сказала, утирая мокрое то ли от слез, то ли от испарины лицо, Лина.

Или уже не Лина.

***

Я нервничал…

Мурхе мне не отвечала.

Ни на простые мысли, ни на конкретные вопросы. Даже на мысленный крик.

Зато на поведение моё она реагировала, словно пыталась угадать, чего я хочу, но упорно «не понимая», что меня интересует состояние Лины. Понятно, что допускать её к управлению телом во время истерики не стоило. Кто знает, как проходят срывы в этом мире? Может и не случилось бы ничего плохого. Но всё же…

Всё же я нервничал.

Могла бы хоть намекнуть, что с ней.

А ещё меня снедало тревожное: «Неужели она, в самом деле, меня не слышит? Что должно было случиться для этого?»

Ответа не было…

Вместо общения со мной, Глинни договаривалась с новыми товарищами.

Оказалось, что фальшивым «пиплофписом» был только Серж. Что поразило меня особенно, девчонка, Латика, была старше брата на пять лет. И это притом, что выглядела даже моложе Глинни. Так вот, Латика оказалась настоящей бродягой, то есть человеком мира, и у неё, в самом деле, имелась безличная пэйкарта. Серж перевел на неё какую-то сумму, авансом за монеты. На досуге ушлый студент промышлял нумизматикой, как и многие ребята его возраста и положения. Нет, он не коллекционировал монеты, он их искал и продавал, и наши золотые его весьма заинтересовали.