Хранители Академии. След Чайки - Броня Сопилка

– Хорошо ещё, что воду не перекрывают, – Лина подняла рычаг над умывальником – тонкая прохладная струя полилась из крана – и вышла за дверцу, позволив мне уединиться.

«Вы что, живете в таких условиях?» – всё помещение было раза в три меньше каморки Мурхе в музее магии и больше походило на тесную нору, чем на человеческое жилище.

– Нет, это для техперсонала. Они тут зимой и по ночам кукуют, а летом обычно только во второй половине дня являются. Давай быстрее, кстати, не хотелось бы объяснять технику, кто я, и что я тут делаю.

На крышу мы больше не возвращались, но вниз спускались не по лестнице, как обещала вчера Лина, а в зеркальной кабине лифта с одной прозрачной стенкой, из которой мы наблюдали, как приближается мостовая, не то что бы оживленная, но и не пустынная, как ночью. На противоположной стороне виднелись роскошные кроны деревьев, под них подныривали люди. Мимо, один за другим, пронеслась пара… я замялся, подбирая определение.

– …электрокаров, – уловила мою растерянность Лина, и пояснила: – Аналоги эль-воронов. Даже название почти одинаковое.

«В них ездят маги?»

– У нас нет магов. Просто люди. Лихачат. Тут вообще-то не положено ездить.

«Почему?»

– Спальный район, – дала «исчерпывающий» ответ Мурхе.

 «И что?»

– Скоро поймешь

Вот же, сплошная каверза, а не человек!

Впрочем, вопросов у меня хватало и кроме этого.

«А летать эти кары могут?»

– Некоторые.

Лифт спустился ниже, и я рассмотрел, что творится под деревьями: там стояли лавочки, на которых зависали дамочки с детьми в разноцветных повозках. А под ближайшим к нам деревом расположился небольшой белый домик с надписью на одном из древних: «морозено». У домика было особенно оживленно, и вокруг стайками носились детишки.

– Мороженое, – в голосе Лины слышалась улыбка. – Это вкусно. И сладко, кстати. Жаль, пэйкарты нет.

Что это, я выяснить не успел – лифт замер, не добравшись до уровня земли совсем немного. Двери его бесшумно разъехались, и внутрь ступила тучная дама в серебристом обтягивающем и врезающимся в складки на боках, костюме, в большой серебряной шляпе, отчего казалась серебряной гусеницей-парусником. Она смерила Мурхе с ног до головы прищуренными глазками и, презрительно хмыкнув, вздернула толстый блестящий нос.

«Жуть. На себя пусть посмотрит, – обиделся я за Мурхе. – Вон, зеркал вокруг сколько».

Здороваться, а тем более завязывать с незнакомой и недостойной девушкой беседу дама не стала.

Лифт достиг уровня земли довольно быстро. И потащил нас дальше, то есть глубже. Я напрягся, но ни Мурхе, ни дама признаков паники не проявляли. А через мгновение моим глазам отрылся завораживающий вид на город подземный.

– Экскурсия! – бодрым шепотом объявила девушка, когда дама-гусеница гордо вынесла себя из лифта и прошествовала, поигрывая складками, прочь – искать сочную зелень, видимо.

И Лина устроила нам с мелкой экскурсию по подземному городу.

Прежде, чем выйти из лифта, она прошептала инумбрату. Я нервно покосился на неё, но девушка ободряюще улыбнулась, и я понял, что сейчас активировать отвод глаз самое время: никто нас не видит, а значит и некому удивляться нашему исчезновению. И не с кем бороться, пытаясь влезть в чью-то голову, заставляя о нас забыть.

В блеске огней и иллюзорных картинок, в шуме людской суеты и множества безликих голосов на необычно одетую девушку, пожалуй, никто не обратил бы внимания и без инумбрат. К тому же народ – и куда-то спешащий, и праздно гуляющий, как мы, – тоже был одет весьма разнообразно, так что особо белой вороной Мурхе не выглядела, теряясь в окружающей пестроте. Мы даже столкнулись пару раз, зазевавшись, с такими же воронами как сама Мурхе, но вороны извинялись, не поднимая глаз, и шли себе дальше. Похоже, этим действие облегченного варианта инумбраты и ограничивалось.

Лина открыто и довольно громко разговаривала со мной, отвечая на вопросы, иногда едва подуманные, порой наверх прорывалась Глинни, и тогда девчонка заливисто смеялась, скакала козой, заглядывала в лавочки с разной мелочевкой и восхищенно сверкала на неё – мелочёвку – глазами. А я нервничал, что она таки притянет к себе ненужное внимание, слишком уж активную развивала деятельность. Но затем я заметил, что некоторые люди, особенно молодые, тоже беседуют сами с собой, смеясь и жестикулируя, и никого это не удивляет.

Я недоуменно оглядывался на них, и Лина пояснила:

– Они говорят по комму. С кем-то, кто может находиться даже на другой стороне планеты.

«Это телепатофоны?» – уточнил я, дивясь очередному чуду немагического мира.

– Нет. Коммуникаторы инфосети. Если честно, понятия не имею, как они работают. Но точно не на магии.

Я разочарованно цыкнул. Это было не первое чудо, объяснить которое жительница этого мира не могла…

– Их слишком много, – попыталась оправдаться она. – Люди… каждый человек осваивает узкую сферу деятельности, но уж её-то знает в совершенстве. И тот, кто сможет объяснить, или хотя бы понимает сам принцип работы инфосети, ни в зуб ногой, например, в архитектуре или в кулинарии…

«Ну, это понятно, для бездарей – это нормально, но ты-то…»

– Я и есть бездарь, – огрызнулась Лина. – Здесь, в моём мире – я самый обычный человек, бездарь, каких миллиарды. Была студенткой архитектурного, специализировалась на мостостроении. Увлекалась альпинизмом, рафтингом, парапланеризмом и прочими способами с выдумкой свернуть себе шею, – кажется, Лина обиделась, речь её становилась всё более отрывистой. – Подрабатывала промальпом – мыла окна в этом и соседних небоскребах, а после работы любила лишний раз пощекотать себе нервы и посидеть на крыше, поболтать ногами – над «пропастью», так сказать, – без страховки. Дощекоталась!

К концу тирады Лина едва ли не рычала на меня. Я даже ощутил вину.

Девушка любила свой мир, у неё были интересы, её кто-то любил, и вдруг на крыше появился я, жертва собственных опытов над хомячками, и сломал её жизнь к гшивровым гаврикам.

Лина дернула щекой:

– Причем здесь ты? Я сама виновата. Если бы я была пристегнута тогда – ничего бы не случилось, я бы не свалилась с крыши, тебе бы не пришлось жертвовать собой ради спасения незнакомой сумасшедшей. Поговорили бы, в конце концов, с языками как-то разобрались бы. Придумали бы что делать и как быть…

Я покачал головой, отчасти соглашаясь, но…

«И тогда бы, где-то в том мире упала бы с крыши и разбилась насмерть маленькая девочка