Матрица Скалигера - Вячеслав Лопатин

По сути же, на протяжении многих веков никакой эволюции военного искусства не происходило. Несмотря на проходящие тысячелетия, люди по прежнему использовали в военном деле один и тот же простой набор оружия: меч, щит, копье и лук со стрелами. А те отличия во внешнем виде воинов разных эпох, которые я отмечал еще мальчишкой, оказались навязанными нам исторической литературой стереотипами, далекими от действительности. Отличие в снаряжении воинов могло определяться и типом подразделения, в которое они входили, и климатическими условиями, в которых им приходилось действовать, но не обязательно течением времени. На картинах эпохи Позднего Средневековья можно обнаружить изображенных вместе типичных средневековых рыцарей и античных воинов. В школьные учебники такие картины не входят, и в сознании большинства людей представления об Античности и Средневековье закрепились в классических для каждой эпохи образах.

Первое, что бросается в глаза при обзоре исторического прошлого, — это отсутствие эволюции, которое хорошо заметно на примере оружия. Возможно ли такое, что на протяжении тысяч лет ничего не менялось?

Этим вопросом я задался уже намного позже того, как окончил школу. Немного разобравшись с человеческой психологией, я утвердился во мнении, что картина подобного прошлого неправдоподобна. Ведь человек, в отличие от животного, имеет интеллект — мощный инструмент для приспособления к окружающему миру, в том числе и путем изменения этого мира. Человек всегда желает большего, стремится к лучшему, и вся его деятельность, по большому счету, направлена на достижение этих целей. Прогресс на этом пути возможен лишь при помощи интеллектуальной деятельности. И, наоборот, наличие интеллекта обязательно предполагает подобное прогрессивное развитие. И тогда, когда человек сделал каменный топор, и тогда, когда создал бензопилу, он действовал на основе одних и тех же законов психологии. Постоянное создание нового — вот что такое интеллект, и это определяет характер всего исторического развития человека.

В связи с этим картина прошлого, в которой у человека не меняются орудия труда, в том числе и военного, представляется как эпоха многовекового интеллектуального застоя, интеллектуальной лени. Этого, естественно, быть не могло. Человек всегда оставался самим собой и не впадал ни в какую ментальную спячку. Поэтому то, о чем говорят нам историки по поводу человеческого прошлого, вызывает большие сомнения.

Тот факт, что это прошлое подробно описано в научно–исторической литературе, вовсе не говорит о том, что оно существовало в реальности. История — это такой предмет, в котором исследователи имеют дело не с объективной реальностью, осязаемой «на ощупь» и поддающейся проверке, а с псевдореальностью, которая создается в процессе их работы. Дошедшие до нас материальные памятники прошлого, конечно, можно потрогать и изучить, но сами по себе они ни о чем не говорят. Частью истории такой предмет становится только после того, как исследователь прицепит к нему бирку с указанием исторического времени, который это памятник представляет. Сам же процесс датирования в своей основе носит субъективный характер, и никаких научных доказательств в отнесении предмета тому или иному историческому времени нет и быть не может, так как уровень современной науки этого еще не позволяет сделать. Поэтому та картина прошлого, которая нарисована историками, является лишь выдвинутой им гипотезой, версией того, что, как и когда происходило.

Эта версия в своем содержании имеет много противоречивого, туманного и откровенно необъяснимого. Настоящая естественная история человечества такой быть не может, и то, что написано в «учебнике истории», правильнее было бы называть мифом. Полная странностей историческая картина трудно поддается психологическому и вообще естественнонаучному объяснению, зато хорошо объясняется с точки зрения психологии сам процесс мифотворчества. Историю писали люди, и она получилась такой не потому, что она такой была, а потому что у этих людей были соответствующие цели, мотивы, сознание, мировосприятие и прочее.

Еще раньше того, как я обратил внимание на неоправданную «растянутость» истории, меня удивлял факт существования в глубоком прошлом высоких научных достижений, которые потом «забывались». Трудно было поверить, что древние народы, стоящие на несоизмеримо более низком уровне развития, чем мы, вдруг проявляли чудеса математического и астрономического познания, точность которого приближается к современному. Так, американские индейцы, еще до прихода конкистадоров, оказывается, знали продолжительность года с точностью до какой–то там умопомрачительной цифры после запятой. С не меньшей поразительной точностью древние индийские математики вычисляли число «пи». Как все это было возможно при той низкой ступени развития, на которой стояли и те и другие? Загадочность прошлого будоражила воображение (а у некоторых будоражит и до сих пор), заставляя выделять в прошлом целые таинственные цивилизации.

Со временем стало ясно, что ничего сверхъестественного и необычного здесь нет. Объяснение кроется не в загадочных возможностях человека прошлого, а в психологии человека современного. Древние индейцы ничего не вычисляли, они лишь вели счет наблюдаемым небесным явлениям: сколько раз взошло солнце, сколько — луна, сколько было полнолуний и т. д. Деление же одного количества наблюдений на другое провели поздние исследователи и, естественно, что результат почти совпал с данными современной науки. Аналогично и с числом «пи». Индийцы лишь измеряли длины окружностей и их диаметры, а современные ученые поделили на калькуляторе эти величины и удивились: ну, надо же, как точно. И пошел гулять миф о чудесных математиках древности, якобы что–то вычислявших и показывающих этим неестественные возможности.

Точно так же развенчиваются и другие мифы из нашего прошлого. И наконец пришло время и для главного мифа — самой мировой истории. Эта книга о том, как, почему и, главное, когда была создана та версия истории, которую мы все знаем как естественную и единственно возможную. Для подтверждения своей гипотезы о том, что все наше прошлое до относительно недавнего времени было вымышлено, я привожу сравнительные хронологические таблицы, наглядно демонстрирующие числовые закономерности. Эти закономерности появляются в истории не потому, что миром правят числа, а потому, что историю писали люди, так считавшие.

Чтобы мое утверждение не оставалось очередным критическим, но субъективным взглядом на традиционную историю, я был вынужден обратиться к научным методам. В книге приводятся три исследования, проведенные при помощи метода математической статистики. Несмотря на то, что во всех исследованиях использовался различный исторический материал, математический анализ неумолимо засвидетельствовал искусственный характер данных. Это означает, что эти исторические данные появились не естественным путем, как это должно было быть, а были, попросту говоря, придуманы.

Вячеслав Лопатин, февраль 2006 г.

ВВЕДЕНИЕ В АНТИИСТОРИЮ

История — штука странная. Вроде как и наука, а вроде и — нет.

Действительно, по объему тех знаний, которые изложены в «учебнике истории», она явно тянет на что–то серьезное и весомое. Да и глядя на сонмы профессоров и другого ученого люда, плодящих толстые и умные книжки и произносящих со своих высоких кафедр не менее умные речи, трудно представить себе историю вне научной среды.

С другой стороны, если говорить о таких фундаментальных для любой науки понятиях как метод, предмет или закон, то здесь история явно отстает от своих собратьев. И не просто отстает, а вообще выпадает из ряда научных дисциплин. Попробуйте назвать хотя бы одну историческую закономерность или метод, с помощью которого историки постигают объективную действительность. Какими научными способами они делают себя и нас ближе к истине?

Я уже вижу, как задергаются, замашут руками жрецы от истории, услышав о такой постановке вопроса. Конечно же, они наговорят много всего и о предмете своей науки, и о методе, которым они его познают. Много высокопарных и труднопонятных для обычного человека слов. Но если отбросить всю эту казуистику и выразить суть простым языком, то окажется, что историки всего–навсего записывают происходящие в мире события. Одни записывают, другие переписывают, третьи все это читают, сравнивают и переписывают далее. Это называется историография, некий научный процесс, который и является основным методом историков. Это и есть история.

Конечно же, ученые не просто переписывают то, что зафиксировано в трудах их предшественников. Они в процессе кропотливой интеллектуальной работы излагают это уже по–другому, по–новому. На основе обширного исторического материала, применяя такие мощные средства, как анализ и синтез, они создают новые исторические картины.