Матрица Скалигера - Вячеслав Лопатин

Греция ничего не получила и получить не могла. Историки ничего не сообщают нам о ее потребностях в каких–либо ресурсах, которые можно было добыть на Востоке. Все, что нужно для развития государства, можно было взять в слаборазвитой Европе. Если учесть, что Азия принадлежала грозным и воинственным персам, то необходимость восточной кампании удивляет вдвойне.

Считается, что на Востоке было много золота, и это богатство могло быть целью походов Александра. Однако ни целью, ни полученным результатом золото являться не могло. Потому что для государства оно ценно лишь как эквивалент денег, на которые можно купить необходимое. А у кого и что могла купить Греция, если она являлась единственным производителем материальных благ, а ресурсы, если надо, могла забрать и так?

Вразумительного ответа на вопрос о причинах и целях завоеваний Александра Македонского в исторической литературе найти невозможно. А то, что встречается, грешит полным отсутствием понимания потребностно–мотивационных причин деятельности исторических сообществ.

Возвышение Македонии началось при Филиппе, отце Александра. Страна находилась на задворках цивилизации, и для греков сами македоняне были отсталыми варварами. Известный специалист по античности пишет, что Филипп устал наблюдать, что его народ бывает бит во всех войнах и постоянно унижен. Так как воинов у Филиппа уже не осталось, он призвал с гор пастухов, сколотил из них войско и отправился покорять греков. Пастухи разбили профессиональные греческие армии и завоевали всю Грецию. Примерно так маститый ученый описывает исторический процесс (Шахермайр Ф. Александр Македонский. М., 1984). Видимо успехи Филиппа вскружили голову его сыну, и он завоевал полмира.

Но зачем же пастухи отправились на войну? Почему побросали свои отары, которые без них разбегутся, оставили свои дома и семьи, которым ничто не угрожало? Что забыли они на чужбине и о чем думали, когда видели перед собой стройные ряды одетого в металл противника? Никакая мотивация неспособна объяснить подобного поведения. Люди вдруг вышли за рамки своего традиционного мироощущения, уклада жизни, забыли о том единственном и дорогом, что у них есть, и вместо этого озаботились получением призрачного и непонятного богатства или вопросами геополитики. Это не психология, а фантастика.

Ну и самое невероятное это, конечно, то, что слабая армия слабой страны побеждает сильные армии более развитых соседей. Это стандартная ошибка, классика мировой историографии. Вся человеческая история от первых государств до позднего Средневековья пестрит подобными событиями. Причем в большинстве случаев это ключевые моменты истории. До и после этого периода такого не наблюдается.

На заре цивилизации, кроманьонцы, как объясняют ученые, вытеснили со всех пригодных для жизни ареалов своих отсталых современников — неандертальцев, что привело к вымиранию последних. Они ничего не могли противопоставить напиравшему на них противнику, который был более организован, использовал более совершенные орудия труда и оружие. Вполне естественный процесс с заранее предсказуемым результатом. Примерно то же самое происходило в совсем недавнем прошлом, когда европейцы колонизировали Африку и обе Америки. Сопротивление было, но пришельцы были носителями более развитой культуры, за их плечами стояли передовые технологии в области экономики, строительства, идеологии и, конечно же, военного дела. Участь аборигенов опять же была предрешена.

Эти явления настолько согласуются со здравым смыслом, что не требуют подробных объяснений, почему в результате все закончилось так, а не наоборот. Действительно, трудно представить себе индейцев, сначала разгромивших конкистадоров, а затем переправившихся через океан и захвативших Европу. Однако на огромном хронологическом пространстве, как уверяет нас шаманско–истори–ческий учебник, подобное случалось много раз.

Падение Рима под ударами варваров, арабское завоевание Средиземноморья, нашествие гуннов на Европу — всего не перечислить. Лесные дикари, погонщики верблюдов, степные скотоводы и прочий люд, живущий на окраинах цивилизаций и ведущий примитивный образ жизни, вдруг становятся грозной военной силой, сокрушающей метрополии. Новые неандертальцы и кроманьонцы продолжают свою борьбу за место под солнцем, но победа остается за неандертальцами. Такая история неправдоподобна.

Дело даже не в том, что военная организация общества, экономически и культурно неразвитого, заведомо уступает в этом плане своему более развитому соседу. А в том, что сама идея подобной военной экспансии в таком обществе появиться просто не может.

Скотоводы–кочевники, населявшие азиатский восток в XII веке, вели сравнительно примитивный образ жизни. Не было не только государственности, но и каких–либо социальных институтов, поскольку в таковых не было нужды. Единственное, что было нужно представителю того общества, — уйти с семьей подальше от соседей, уйти туда, где есть свободные пастбища, способные прокормить домашний скот. Только так можно было вести хозяйство и выжить самим людям. Зеленые луга и здоровая скотина — вот их цели. Потому что они отвечают их потребностям.

Города и образ жизни их обитателей остаются чужды кочевнику. Это совершенно другой мир, мир сверхсуществ, имеющих вещи, потрясающих воображение. Любопытно, но непонятно, как можно в этом жить, и как это может накормить. А потому это не может удовлетворить его потребности и, следовательно, хоть как–то мотивировать на силовое присвоение материальных и культурных ценностей города.

Никакая одиозная личность, пусть даже среди кочевников и авторитетная, не сможет увлечь их общество идеями завоевания более развитых оседлых соседей. Чтобы выжить, они расселяются, а тут надо, наоборот, собраться. Никто не откликнется, ведь цель такого мероприятия довольно туманна, а перспектива голодной смерти очевидна.

Однако историки нас уверяют, что кочевники, оставив свои семьи, скарб и землю организовались в многотысячные армии и совершили уникальный по масштабам военный поход на запад. Ни русские дружинники, ни европейские рыцари не смогли дать отпор странному агрессору, который только жег, разрушал и убивал. Не создавая никаких колоний, не закладывая основ для будущей экономики, не делая ничего конструктивного для своего народа, это войско с маниакальной одержимостью дошло до центра Европы, а затем по таким же непонятным причинам откатилось назад, создав на полпути к дому государство Золотая Орда.

То ли тяжелая дань, собираемая на Руси, давала возможность существованию странному государству татаро–монголов, то ли, наоборот, их государственная машина сделала возможным сам сбор этой дани — в любом случае экономические основы завоеваний и новой жизни кочевников необъяснимы. Чтобы сделать эту историю более правдоподобной, ученые стали рисовать их воинов с вооружением и в доспехах, не уступающих лучшим образцам русского оружейного производства. А по науке управления государством безграмотные скотоводы даже превзошли русских, накапливавших этот опыт не одно столетие.

Однако ни вопрос о современном оружии, которое при отсутствии промышленности просто не может быть получено, ни вопросы о военном и управленческом искусствах, об экономике, которые при отсутствии необходимых институтов также не могут появиться, не являются основной причиной сомнения в достоверности этой истории. Хотя, в принципе, и этого уже достаточно. Дело еще в том, что оружие, технологии или науки, случайно став чьим–либо достоянием, сами по себе не мотивируют их обладателя на их применение. Не инструмент является причиной деятельности, а наоборот, деятельность, с ее мотивом и целью, рождает необходимый инструмент. А потому даже завалив оружием, учителями и учеными бедных кочевников, дождаться мало–мальского татаро–монгольского гнета на Руси было бы невозможно.

У отсталого народа неразвито все: экономика, науки, искусства, социальные отношения. Для того чтобы что–то развивалось, необходимы две вещи: наличие личностей с соответствующей мотивацией и готовность общества оценить достижения этих личностей. Обе эти вещи появляются на определенной стадии культурного развития, а именно тогда, когда удовлетворены базовые потребности: в еде, в защищенности. Лишь только тогда, когда они перестают быть актуальными, могут появиться новые потребности, например в эстетике или в абстрактном знании. Вот почему у монгольских подданных Чингизхана не было и не могло быть ни поэтов, ни художников, ни ученых.

Военное искусство здесь не исключение, и развиваться оно может только наряду с другими искусствами и науками. То есть для него справедливо все то, что написано чуть выше. Никак оно не может появиться раньше. Любые науки, в том числе и военные, развиваются людьми, у которых актуализирована потребность в самореализации. Согласно иерархии потребностей это ее самая последняя, высшая ступень. Это означает, что общество, в котором распространены мотивы самореализации и самоактуализации, уже достаточно развито. В Европе того времени такие общества были, а вот в глуши Забайкалья нет. Вот почему все военные достижения набежавших в Европу диких орд являются исторической выдумкой.