Слепые жернова - Кэтрин Куксон

На рынке было безлюдно. Ветер валил редких прохожих с ног, обложной дождь грозил вот-вот перейти в снег, хотя было только начало октября. Завидя Филис, легко перепрыгивающую с булыжника на булыжник, Сара бросилась ей навстречу, под дождь. После обмена негодующими восклицаниями по поводу мерзкой погоды Филис предложила:

– Зайдем-ка вот сюда и присядем.

Они метнулись в рабочую забегаловку, попросили у стойки темного чаю в толстостенных чашках и уселись в углу пустого заведения. Глотнув обжигающей жидкости и грея о чашку руки, Филис начала:

– Ты что-нибудь еще знаешь? Слышала что-нибудь?

– Ничего, только то, что написали в газетах. – Сара наклонилась к сестре. – А ты, Филис? Ты что-то знаешь?

– Я? – Филис презрительно откинулась. – Я?! Ровно ничего! Только жалею, что сама много лет назад его не прибила. Он выживет?

– Не знаю. Я вчера виделась с матерью только мельком. В четверг вечером мы не получили газеты, и я ничего не знала, пока она не прибежала. Она возвращалась из больницы. По ее словам, он в ужасном состоянии.

– Пускай провалится в ад – там его болячки сдобрят кипящим маслом. Получил наконец то, на что столько лет напрашивался! Похоже, кто-то поймал его, когда он занимался своим любимым делом – шпионством, и отделал от души. Жаль, что полицейские так быстро его подобрали. В газете написали, что если бы он провалялся всю ночь, то подох бы от переохлаждения.

Сара опустила голову, стыдясь посетившего ее чувства облегчения. Выходит, не у нее одной такие греховные мысли. Впрочем, она сомневалась, что Филис действительно желала ему гибели. Сама же Сара со вчерашнего утра молилась об одном: лишь бы он не пришел в сознание!

– В газете написано, что у него перелом руки и повреждение башки. – Филис глотнула еще чаю. – Так и хочется сказать: что заслужил, то и получил. Рядом с ним валялся бинокль, в который он якобы наблюдал за птицами. Надо же написать такую глупость! За птичками, как же! Сам репортер до такого не додумался бы. Чтобы такой субъект наблюдал за птицами! Это мать им наговорила. Должна же она была как-то объяснить, зачем ему это шпионское приспособление. Непонятно только, откуда у него взялись деньги на такую штуку. Неужели стащил? А почему ты решила, что в этом замешана я?

Сара все еще не поднимала головы. Она-то знала, откуда у него деньги.

– Его нашли у Редхедских доков, возле Ист-Холборна, вот я и подумала… В общем, если по совести, Филис, то я решила, что у тебя есть, что об этом рассказать.

– Совершенно нечего, поверь! Конечно, если бы я знала, что у него появилась привычка там появляться, то что-нибудь придумала бы. Там всегда найдутся забулдыги, которые за выпивку не пожалеют родной матери. Просто он выбрал неудачное место для своего шпионства. Али говорит, что он наверняка подсматривал за какой-то парочкой. Но за ним тоже подсматривали, а потом всыпали по первое число. Тот, кто это сделал, молодчина, удачи ему!

Сара была полностью согласна с сестрой. Только бы этот молодчина сделал свое дело как следует! Что у нее за мысли? Прекратить немедленно! Она допила чай и переменила тему:

– Как дети?

– Джимми опять слег. Ему всегда нехорошо. Я вызывала врача, а он сказал: «С ним все в порядке. Побольше свежего воздуха и хорошей еды». Это запросто. Али неплохо зарабатывает, ему везет больше, чем другим. Не проходит и дня, чтобы я не благодарила Господа за наше кафе. Не переплачивать за необходимое – уже большое дело.

– Как сейчас идут дела?

– Еле перебиваемся. Ведь у большинства нет ни гроша.

– В Джарроу и того хуже.

– Знаю, была у вас на днях. Мертвый город! Я обрадовалась вернувшись. Пока ждала трамвая, какой-то тип ораторствовал перед компанией голодных. У них был такой вид, что, унюхай они запах рагу – попадали бы на месте. А как тот тип разглагольствовал! Чистый адвокат. Кое-что я запомнила. Я редко прислушиваюсь к пустой болтовне, но ведь он прав. Он сказал, что Джарроу подвергся насилию и родилось двое ненавистных близнецов: голод и праздность. Каково!

– Действительно, похоже, но не совсем. Например, по части праздности… Все наши мужчины пытаются что-то делать. Джон, например, все время что-то организовывает. Смех, да и только! – Сара улыбнулась. – На днях он сказал, что многие, сидя на пособии, получили образование. Мол, на голодный желудок лучше соображаешь.

– В прошлую субботу я видела его на рынке с женщиной. Не старая, но язва язвой. Жена, что ли?

– Да, похоже, это Мэй. Маленькая и худенькая? Она действительно язва – только и ждешь от нее какой-нибудь гадости.

Сара потянулась за сумкой и перчатками.

– Мне пора. Я оставила Кэтлин под присмотром Пола. Они весь дом перевернут вверх дном.

Уже на улице Филис спросила сестру:

– Ты по-прежнему мечтаешь купить Дэвиду пианино?

– Конечно! Только пока у меня не получается откладывать на это деньги.

– Тут есть одно, всего за четыре фунта. Али говорит, что это просто даром. Он сказал, что придержит его для тебя. Он разрешает вывешивать в витрине кафе объявления; недавно появилось это, насчет пианино. Он даже сходил по адресу, чтобы взглянуть, годится ли оно. Это неподалеку от Фаулер-стрит; владельцы так обнищали, что все распродают. Али говорит, что это блестящая возможность.

– Целых четыре фунта! У меня таких денег нет, Филис. Набрала всего тридцать шиллингов – и точка.

– Я могу тебе одолжить. Я кое-как свожу концы с концами. То и дело бросаю в жестянку шиллинг-другой. Не стесняйся, Сара, я буду только рада.

Сара оглядела умытую дождем рыночную площадь и поднимающуюся позади нее церковь святой Хильды. И это утро, и ее будущая жизнь виделись ей теперь в более радужном свете. Ей уже представлялось, как наступит понедельник, но в заднюю дверь никто не постучится… Передышка может продлиться недели, месяцы, а то и всю жизнь. Только бы он умер… Господи, отними у него жизнь! Опять она за свое! Это страшный грех – иметь такие мысли, желать человеку смерти. Впрочем, он вполне ее заслужил. Разве такое мерзкое, гнилое существо может и дальше коптить небо? Иногда ей казалось, что проще было бы поцеловаться со змеей, чем взглянуть на эту рожу… И тут появляется Филис с предложением одолжить ей денег на пианино! Вот это утро!

– Давай я предложу Али накинуть к цене еще пять шиллингов, чтобы ты сама смогла прийти и взглянуть на инструмент.

– Хорошо, Филис. – Сара благодарно кивнула. – В понедельник обязательно приду. Скажи адрес.

– Наизусть не помню. Надо заглянуть в кафе.

Они молча переглянулись. Филис мягко предложила:

– Ты бы к нам зашла, Сара. Никогда ведь не была.

– Ты меня никогда не приглашала.

Они обменялись смущенными улыбками.