Слепые жернова - Кэтрин Куксон

Дэн удивленно посмотрел на нее и подтвердил:

– Да, это выигрыш. – Он покосился на Дэвида и удивленно протянул: – Неужели ты никогда не рассказывал об этом Саре?

– Никогда. В этом не было необходимости. Столько лет минуло с тех пор! Я и думать об этом забыл.

– Это в его духе. – Дэн улыбнулся Саре. – В общем, однажды я выиграл шестьсот фунтов в «Джон Буль». Была такая модная игра, в которой я ничего не смыслил, но мне повезло. Словом… – Он оглядел мужчин. – Старикан предложил мне стать его партнером, если я соглашусь вложить денежки в его магазин. Но он сразу предупредил, что это, возможно, то же самое, что выбросить их на помойку, потому что если в течение года торговля не наладится, то нам придется закрываться, как всем остальным. С другой стороны, если я откажусь, то мы закроемся совсем скоро и я окажусь без работы. Если не найду себе другой работенки, то придется мне проживать свои четыре сотни. С такой кучей денег в банке пособия мне не видать. Получается, что в лоб, что по лбу. А вы что скажете? – Он оглядел своих слушателей.

– На четыреста фунтов можно было бы начать собственное дело, – высказался Джон.

– Какое там! Где мне тягаться с Кэмпбеллом! Это старый магазин, с лицензией. Он торгует на одном месте уже тридцать восемь лет. В двадцать первом году он мог бы уйти на покой, тем более что тогда дела шли неплохо. Кстати, он сказал еще кое-что. Если благодаря мне мы сохраним магазин, он завещает его мне – при условии, что переживет жену. Если же она переживет его, то я должен буду ее содержать, но в конце концов дело все равно перейдет ко мне. Стоит подумать, а? Что скажешь, Дэви?

– По-моему, можно рискнуть, Дэн, ведь ты все равно ничего не теряешь. В любом случае, ты уже принял решение.

Дэн хлопнул Дэвида по плечу и ответил:

– Кажется, да. Но мне все равно хочется узнать ваше мнение.

– Валяй! – сказал Дэвид. – Желаю удачи. Ты не прогоришь. Не могу себе представить, чтобы ты прогорел.

Джон тихо проговорил:

– Если тебе понадобится рассыльный, то не забывай, что благотворительность начинается с дома. Я всегда к твоим услугам.

Сара встала, не отрывая взгляда от Дэна.

– Сейчас я приготовлю чай. За такое дело надо выпить.

– От такого везения не отказываются. Знаешь, Сара… – Он поймал ее руку. – Когда сеть моих магазинов протянется от Шилдса до ньюкаслского подвесного моста, я обязательно подарю тебе машину и норковую шубку.

– Большое спасибо, – со смехом ответила Сара. – Только я бы предпочла радиоприемник.

– Радиоприемник у тебя, считай, уже есть. Джон как раз сейчас делает для…

– Вот болтун! – прикрикнул на него Джон, и Дэн забормотал:

– Прошу прощения… Это должно было стать для тебя сюрпризом, Сара.

Сара покосилась на Джона. Тот раздавал фишки. Вместо того, чтобы рассыпаться в благодарностях, она спросила у мужа:

– Ты знал об этом?

Дэвид кивнул.

– И все равно позволял мне болтать о радиоприемнике… – Она взъерошила ему волосы и, повернувшись к Джону, который по-прежнему сидел, опустив голову, произнесла: – Не знала, что ты умеешь мастерить радио. Спасибо, Джон.

– Этот тип умеет буквально все, – со смехом заявил Дэн. – У него золотые руки. Рядом с нами проживает гений.

Сара не забыла поблагодарить Джона, но, выйдя, задумалась. Почему он постоянно ее балует? Почти вся мебель в ее доме, за исключением супружеской кровати, дивана и кресла, была делом его рук. Что скажет Мэй, когда узнает про радио? Скорее всего, ничего. Однако это ее еще больше насторожит.

Ставя чайник на огонь, Сара думала о том, что людям, вынужденным жить с Мэй под одной крышей, остается только посочувствовать. Сейчас она дала себе волю и внятно произнесла про себя: мне его жаль. За последних шесть лет не было ни одного дня, когда бы она не страдала из-за Джона. Часто она испытывала к нему ненависть и не умела как следует это скрыть. Почти всегда ей приходилось быть начеку на случай, если у нее вырвется адресованная Джону фраза, которая привлечет внимание Дэвида. И все же, невзирая на противоречивость чувств, которые вызывал у нее семейный гигант, все они перекрывались жалостью к этому резкому, самоуверенному и в то же время разочарованному человеку. Разочарование было его уделом во всем. Безработица стала в его случае болезнью, разъедающей самое его существо; то, что отцу, брату и дяде повезло больше, нисколько не облегчало его участи. Ему более всех остальных в семье была противопоказана безработица. Порой, видя глубину его уныния, Сара боролась с желанием погладить его по голове, утешить, но это желание всегда сопровождалось парализующим страхом. Она радовалась собственной боязливости.

Однажды она даже испытала облегчение из-за того, что постоянно находится под гнетом шантажа со стороны отчима, причиной которого был Джон. Ведь именно это еженедельное испытание для ее нервов не позволяло ей питать к Джону нежные чувства. В тот раз Джон возвратился голодным и усталым после бессмысленной демонстрации рабочих и нарвался на отповедь Мэй. Спасение он нашел у Сары на кухне – он застал ее одну, хотя редко появлялся, когда знал, что может ее скомпрометировать. Со стариковской печалью он спросил ее: «Можно, я у тебя отсижусь, Сара? Я совершенно вымотался, а Мэй устроила мне выволочку». Она накормила его, и он уснул в кресле Дэвида. Пока он спал, она вся извелась, борясь с собой, настолько ей хотелось до него дотронуться. Пришлось ей убежать наверх и сидеть там до возвращения Дэвида…

Сейчас, заваривая чай, она думала: «Он вечно чем-то меня ублажает. Неужели Дэвид – полный слепец? С другой стороны, я первая не пожелала бы, чтобы он прозрел. Боже, нет, только не это! Лучше уж постоянные набеги ненавистного отчима и еженедельное расставание с пятью шиллингами, лучше посещения врача и прием лекарств от нервов. Но как долго это может тянуться?» Собственные нервы казались ей истрепанными канатами. В конце концов в самом слабом месте произойдет разрыв. Где ее слабое место? На этот вопрос она не смогла ответить и понесла чай в кухню, чтобы отпраздновать удачу Дэна.

2

На протяжении всех этих лет Сара и Филис встречались один-два раза в месяц. В хорошую погоду они пересекали на пароме реку, в плохую совершали прогулку в сторону моря. С каждым годом их встречи становились все более скоротечными. У Филис уже было трое детей, за которыми нужен глаз да глаз, Сара торопилась вернуться до прихода Дэвида с работы. Домой друг к дружке сестры не наведывались, даже старались не произносить слово «дом». Давнее намерение Сары бывать у Филис так и не осуществилось – ее голова была занята другим.

Субботним утром Сара стояла под козырьком подъезда на Маркет-плейс и смотрела поверх лотков в сторону Ватерлоо-Вейл, где теперь жила Филис. Как правило, они виделись в будни, так как выходные проводили, с семьями, однако в этот раз было решено сделать исключение. Сара сама написала Филис и попросила о встрече.