Чудачка, стоящая внимания - Джин Флей

Кроме того, ему нравится лежать со мной на песке, чтобы моя голова покоилась на его груди, и расспрашивать о моей жизни и рассказывать свою. Оказывается, они с Энтони были приятелями. Стив сказал:

– Я знал об оригинальном завещании отца Энтони. Он был против навязанной ему жены, которую сразу записал в страшилища. Я ему посочувствовал. После первой вашей встречи настроение его заметно улучшилось, вы показались ему совершенно бесцветной и безобидной. Ведь он опасался, что вы, как все прочие, кинетесь ему на шею, и поэтому решил сразу дать вам понять, что она и так изрядно перегружена, и для наглядности позволил уцепиться за нее своей секретарше.

– Значит, это был спектакль?

– Не совсем, но лучше всех сыграли вы сами, просто блестяще. Вы провели не только этого сердцееда, но и меня, я тоже прошел мимо вас. И мне немного жаль беднягу. Он потерпел полное фиаско. Он упустил свое счастье. Он так и не увидел вас.

– Нет, он видел, – вздохнула я.

– Когда?

– На том же вечере, он помог Гарри и проводил меня домой.

Стив вдруг сел и, схватив меня за плечи, пристально глядя мне в глаза, спросил:

– Он узнал вас?

– Да.

Я только сейчас начала соображать, что молчание золото. К сожалению, алхимиком я не была.

– И он?

– Смеялся, Рэй не дал ему войти в дом.

– Но он все же не оставил своих попыток?

– Да, он пришел, когда Рэй уехал к Фрэнку.

– Рассказывайте, – властно потребовал он.

– Он хотел, чтобы я опять стала его женой.

Как пронизывающе и напряженно он смотрит на меня. Господи! Почему я должна все это рассказывать?

– Я отказала ему, но наговорила всякий вздор, и он взбесился.

– Дальше, – почти прошептал Стив, встряхнув меня за плечи.

Это было уж слишком, в я с досады выпалила:

– Он овладел мною против моей воли.

– Значит, не Рэй был вашим первым мужчиной?

– Рэй не был моим любовником вообще, – отрезала я.

– Это был Энтони?

– Да, но только один раз.

– Я убью его.

– За что?

– За то, что этот негодяй учинил над вами насилие.

– Он был моим мужем.

– Нет, вы были уже разведены, у него не осталось на вас никаких прав.

– А у вас еще не появились.

– Все равно, он поплатится.

– Нет, если вы хоть пальцем тронете его, вы больше никогда не увидите меня.

Мы уже вскочили и яростно смотрели друг на друга. Это, наверно, было немного комичное зрелище. Здоровенный верзила с крепко сжатыми кулачищами против не очень высокой пигалицы с гораздо меньшими, но такими же крепкими. И, как ни странно, рефери в этой схватке вскинул меньший кулачок, потому что Стив отвернулся первым. Я пробовала взглядом просверлить небольшую дыру в его упрямой широкой спине, но не удалось, и с досады тоже отвернулась и села на песок, обхватив руками колени. Я уже стала заключать с собой пари, сколько времени Стив Гордон будет играть роль соляного столба, но не угадала, он дотянул аж до тридцати минут, потом медленно, тяжело ступая, пошел прочь. Я призвала на помощь всю наличную гордость, в тот момент не отказалась бы и подзанять на любых условиях и даже заякорилась одной рукой в песок, чтобы не сорваться вслед за ним. Это был единственный разумный поступок в море сегодняшней моей глупости, потому что я дождалась, я услышала торопливые возвращающиеся шаги. Он опустился рядом и обнял меня.

– Вы ничего не сделаете Энтони? – для порядка спросила я.

– Нет, – после паузы с трудом выдавил он. – Но пусть этот негодяй держится от меня подальше, если бы не он, вы были бы только моей.

– Я и так принадлежу вам. И глупо ревновать к прошлому. Вы всех своих женщин изводили ревностью?

– Я вообще не знал этого страшного чувства. Они никогда не играли для меня никакой роли. Я был снисходителен к их слабостям. Вы – совсем другое дело, я ревную вас не только к прошлому, но и к будущему. Лиз, вы не измените мне?

– Нет.

– И не разлюбите?

– Нет.

– Не гневайтесь, но я должен вам сказать, что если это случится, я не смогу удержаться и уничтожу их, и они умрут страшной смертью, потому что вы мое сокровище, я не могу вас потерять.

Это была первая наша размолвка. Потом Стив с какой-то ненасытной жадностью выспрашивал мельчайшие подробности моей жизни. Он требовал, чтобы я рассказывала с самого первого детского впечатления. Мои рассказы удивительно действовали на него, он принимал их слишком близко к сердцу и высказывал странные суждения. Так, например, он заявил, что моя мать поступила очень правильно, отдав меня леди Джейн (в моей интерпретации она меня попросту бросила, так как сама могла только испортить меня). Кроме леди Джейн его расположения удостоились Кэрол, Кэти и Гарри, последних он решил щедро облагодетельствовать. Кэти – за то, что защищала меня и, главное, за то, что перестала со мной дружить. Это превратило меня в то, чем я являюсь сейчас, и сохранило меня для него. Гарри – что уговорил и привел на тот вечер.

Он несомненно страдал, когда я ему рассказывала о бедах маленькой Лиз. Это было видно по его глазам и как он вдруг прижимал меня к себе, словно хотел защитить задним числом. Он очень смеялся, когда я рассказала, как вырубила Дэна, а потом Рэя, здесь я слукавила, уготовив эту суровую кару Рэю всего лишь за поцелуй. Он сказал, что если бы знал заранее, то поостерегся бы. Оказывается, я могу постоять за себя, особенно, если под рукой есть что опустить на буйную голову. Наученная опытом, я обелила Рэя как только могла. Но тем не менее Стив хмурился и подозрительно смотрел на меня. Он никак не мог понять, как это Рэй выдержал и не затащил меня в постель, он не показался ему пай-мальчиком. Я предположила, что он очень молод и действительно любил, и жизнь еще не испортила его. Стив неопределенно хмыкнул. Я добавила, что Рэй несколько раз защищал меня от разных приставал, в том числе и мистеру Гордону грозили большие неприятности, не вступись я за него. Стив смягчился, улыбнулся и поцеловал меня. Рэй был частично реабилитирован, но ему все равно запрещалось подходить ко мне в будущем ближе, чем на пушечный выстрел, как, впрочем, и всем остальным мужчинам.

Я выказала точно такую же дотошность в рассмотрении обстоятельств его жизни, за исключением его любовных связей и законных женитьб. Я не собиралась никого убивать, но все-таки не стала рисковать. Кто знает, на что я способна, памятуя о вазах и головах. И велела все это опускать, но иногда он нарочно ввертывал несколько одобрительных словечек о какой-нибудь своей красотке, я затыкала уши и расстраивалась. Он хохотал и целовал меня.

Жизнь Стива Гордона прямо просилась в какой-нибудь авантюрный роман. Он происходил из состоятельной семьи. Окончив престижный университет, он с сотней тысяч долларов и с непоколебимой уверенностью в себе отправился завоевывать мир. Удача первый раз улыбнулась ему после пяти лет опасных скитаний в Южной Америке, когда он обнаружил месторождение очень редких минералов. С тех пор капризная леди Удача проявляет редкую благосклонность к Стиву Гордону. Ему удалось договориться с правительством и начать разработку, затем расширить дело, попутно вкладывая деньги в разные перспективные проекты. У него был какой-то нюх на них, и деньги рекой текли к нему. Он, как Мидас, превращал в золото все, к чему прикасался. Правда, для этого ему пришлось работать по двадцать пять часов в сутки, исколесить полмира, рисковать капиталом, собственной шкурой и бессмертной душой. Я видела шрамы, оставленные на первой. Удивительно, как еще он остался жив. Он из тех несносных бродяг, которым сам черт не страшен и которые вечно лезут на рожон. Шрамы на душе тоже имелись, он лишился почти всех иллюзий. Но это не угомонило его, и он опять куда-то собирается.