Чудачка, стоящая внимания - Джин Флей

—Нет.

Это было жестоко, но я должна выдержать, я не должна отвести глаз от его страдающего лица.

– Рэй, обещай мне, что уедешь к Фрэнку, что постараешься забыть меня, что будешь как все, что не сломаешься, потому что если с тобой что-нибудь случится, я не смогу простить себе и ты и меня убьешь.

– Лиз!

Это был вопль смертельно раненного человека. Меня забила дрожь.

– Обещай! А если нет, то уж лучше убей сейчас.

На какое-то мгновение в его лице появилось что-то безумное, все его тело налилось нечеловеческим напряжением. Я подумала, что точно убьет, но не испугалась, но что-то сделалось с моим лицом, Рэй обмяк и испугался сам.

– Лиз, что с тобой?

У меня подкосились ноги, я, наверное, упала бы, не подхвати он меня, я второй раз скрылась в обмороке.

Когда Стив вышибал дверь, я пришла в себя. Не знаю как, но я успела встать между ними.

– Нет, не смей! – крикнула я Стиву, и он опустил пистолет. Я обернулась и с отчаянием вцепилась в Рэя.

– Обещай мне!

– Обещаю, – глухим еле слышным голосом сказал Рэй.

Я как-то дошла до машины. У меня еще хватило сил попросить Стива позвонить Фрэнку и оставить своего охранника присматривать за Рэем, пока не приедет Фрэнк. После чего в третий раз хлопнулась в обморок. Я оказалась настоящей кисейной барышней, а Стив – джентльменом и не трогал меня в ту ночь.

ГЛАВА 11. БОИНГ

На следующее утро мне вместе с завтраком принесли в постель фотографии Рэя и Фрэнка, как они идут от дома и садятся в машину. Рэй выглядел лучше, чем я ожидала, а Фрэнк – наоборот.

Дверь отворилась, и появился улыбающийся очень элегантный человек. Он подошел и поцеловал мою руку. До встречи с ним у меня ее никто не целовал, но ему я ее давала очень естественно, как будто всю жизнь только этим и занималась, или он так действовал на меня, или во мне проснулись предки по линии Таррелов. Но все же я смутилась, когда поймала его взгляд где-то в вырезе своей рубашки. Брауны, со стороны Нэнси, даже хотели спровадить меня под одеяло, но тут вмешалась я сама. Чего уж теперь-то! И осталась сидеть.

Стив рассмеялся.

– Почему вы смеетесь? – заносчиво спросила я, потому что видела: он заметил мои колебания.

– Я думал, что этого уже нет на земле, – загадочно ответил он.

Я пожала плечами и на всякий случай не стала уточнять, чего именно.

– Вы видели фотографии? – спросил он.

– Да.

– Все в порядке?

– Ага.

– В таком случае вставайте, мы улетаем на Неприступный.

– Куда?

– На мой остров, где мы будем жить и где никто нам не будет мешать.

– Хорошо.

Я выжидательно посмотрела на него. Он опять рассмеялся, но все же вышел. Я вскочила, как заяц, на цыпочках подбежала к двери и закрыла замок и, уже не торопясь, пошла в ванную. Такую красоту как-то жалко было нарушать, но я решилась, попробовала ногой воду и прыгнула. И наплевать на брызги.

Вытираясь, я вернулась в спальню и пожалела, что полотенце недостаточно велико, чтобы в него можно было укрыться всей, так как большая часть оказалась неприкрытой, как я ни старалась. И этот тип, то есть муж, был доволен, ему осталось что разглядывать.

– Как вы сюда попали? – спросила я.

– Вон оттуда, – указал он и добавил, – та дверь соединяет наши спальни. – Я присмотрелась. Действительно, там что-то такое проступало.

– Я хотел вам помочь, вы еще не знаете всего здесь.

Явно лицемерит! Его выдавали радостные огоньки, пляшущие в глазах.

– Мне не нужна ваша помощь. Я сама как-нибудь разберусь. Идите, Стив.

Держу пари, таким величественным взмахом руки Елизавета Английская выпроваживала своего лорда-канцлера. Он послушался, нет – повиновался.

– И постучитесь в следующий раз.

Он чуть склонил голову и вышел. Мне кажется, он опять хотел расхохотаться.

Естественно, я закрыла на замок и ту дверь и, не найдя других, сбросила полотенце и пустилась на поиски во что бы мне здесь одеться. И нашла, да так много, что непонятно: зачем столько? К сожалению, все оказалось бракованным и никуда не годным, какие-то сплошные лепестки и дыры. Я уже отчаялась, но, наконец, мне повезло. Я откопала длинное малиновое платье, в нем даже рукава имелись и только один вырез сзади! Но ничего, с этой бедой я справилась с помощью одной штуки сомнительного цвета. Туфли, конечно, тоже не ахти: все как одни на спицах вместо каблуков. Но я рискнула, самоуверенно засунула ноги и приковыляла к зеркалу.

Не знаю, что бы сказала Нэнси по поводу моего вида, она почему-то вбила себе в голову, что я в этом деле, несмотря на свои претензии к форме и цвету, ничего не смыслю. Но, по-моему, ничего, сойдет. Да чего там особенно присматриваться!

Когда я предстала, наконец, перед мужем, он успел сказать странный комплимент перед тем, как согнуться пополам от смеха.

– Лиз, вы чучело, но даже так вы неотразимы.

Пока я искала подходящий предмет, чтобы половчее запустить в него, он оправился и подошел ко мне. Я вздохнула, с сожалением отложив покушение до следующего раза, и пошла с ним, то есть, сделала несколько неуверенных шагов, пока нога совсем не забастовала, предательски подвернувшись. Но что же делать? Босой, что ли?

Стив положил конец моим размышлениям. Он просто взял меня на руки. Мне это совсем не понравилось. Но он заверил, что обыкновенно не ест смешных растерянных девочек, нетвердо стоящих на ногах. Я и успокоилась.

Он донес меня до машины, потом до самолета и даже не запыхался. Неудивительно, он был очень силен, этот Стив Гордон. Гарри еще тогда что-то такое говорил.

В самолете нашлась пара отличных старых тапок штурмана. Я была этому очень рада и привязала их к ногам наподобие снегоступов. Все лучше, чем передвигаться на руках Стива.

Огромный «боинг» на одного человека производил странное впечатление. Это был уже не самолет с привычным рядом кресел, это был летающий дом. Я не решилась осмотреться как следует, присутствие Стива сковывало меня. Я только немного повернула голову, как бы так, между прочим, но он уловил мое любопытство и подошел ко мне.

– Идемте, Лиз, я покажу наш боинг.

Я пробовала отпираться, дескать, мне неинтересно, но он не внял и почти силком стащил с кресла.

Комнат оказалось несколько, самых разных, и даже спальня с кроватью, куда я не вошла, а только ногу занесла через порог и, как увидела, – сразу назад. В них было все: мебель, одежда, книги, аппаратура и другие мелочи, призванные скрасить нелегкую жизнь человека, обремененного огромным состоянием.

Когда мы вернулись, стюард уже накрывал стол. Нечто, лежащее на моей тарелке, было мне совсем не знакомо. Я не знала, как к нему подступиться, и сомневалась, стоит ли заводить близкое знакомство. Я не привередлива, но за прожитые годы привыкла к определенному набору без затей.