Тренер Култи - Мариана Запата

Его дыхание коснулось губ, рваное и нервное. В его лице читалось незнакомое выражение. А в глазах…

– Отойдите назад! Не мешайте! – заорал кто-то, и я заморгала, пытаясь понять, что случилось.

За мгновение до того, как Култи оттолкнули санитары, он сжал мою руку. Я даже не заметила, что он ее держал.

* * *

– На ночь?

Врач улыбнулся.

– Да, на ночь. Просто хотим убедиться, что все нормально, учитывая вашу историю сотрясений.

Да, по голове я получала неоднократно. Мало того, женщина, со всей дури приложившая меня локтем, оказалась вдвое крупнее меня, а при виде ее мускулистых рук даже у профессионального культуриста бы случился стояк. Уж если и падать в обморок, то только по вине Мелани Мэтьюс, второй по агрессивности защитницы Лиги после Харлоу. Сотрясение от нее было чуть ли не знаком отличия.

– Ладно. – Я не вздохнула, потому что тогда пришлось бы пошевелиться, а делать этого совсем не хотелось. Она правда хорошенько мне врезала.

– Вот и отлично. Медсестра к вам еще заглянет. Если что-то понадобится, нажмите на кнопку.

К сожалению или к счастью, как ни крути, это не первое мое пребывание в больнице. Операции на колене, на лодыжке и одна крайне неудачная пневмония – я уже лежала в стационаре, и ничего страшного в этом не было.

– Представительница вашей команды ждет снаружи, я впущу ее, – сказал врач.

– Спасибо, – крикнула я ему в спину, и голову прострелило болью.

Удивительно, но мне выделили отдельную палату. Платили за нее наверняка «Пайпере», так что меня все устраивало.

В дверь постучали, но Шина сунулась в палату только после того, как я пригласила ее войти.

– Как себя чувствуешь, Сэл? – спросила она, держа в руках маленькое растение. Это она ехала со мной в машине скорой помощи, когда меня вынесли с поля на носилках, будто я сломала позвоночник.

– Нормально, – ответила я. – Такое ощущение, что меня побили кувалдой, но в целом терпимо.

Она улыбнулась и поставила цветок на столик рядом с кроватью.

– Это хорошо. Что сказал врач?

– У меня сотрясение, но, поскольку оно не первое, меня решили на всякий случай оставить на ночь.

Шина тихонько присвистнула.

– Напугала ты нас, конечно, ужасно. Тебе ничего не нужно?

– Нет, только можешь попросить кого-нибудь привезти мою сумку? Или пусть Дженни подержит ее у себя. Я оставила ее в раздевалке.

– Конечно, Сэл. Без проблем, – кивнула она.

Тогда я задала вопрос, которым мучилась последние два часа:

– Ты не знаешь, мы победили?

– Да. Женевьева забила в последние три минуты.

Ну, я хоть не напрасно пострадала.

– Классно, – сказала я.

– Это точно. Вот тебе и новое поколение, а?

Новое поколение, ага, как же. Она младше меня всего на пять лет. Из меня так-то тоже песок не сыпался, и с палочкой я не ходила.

– Да уж, – раздраженно буркнула я. Стало интересно, знала ли Шина о планах Кордеро.

Мы неловко переглянулись, не зная, о чем говорить.

Она улыбнулась и покосилась на дверь.

– Ну, если на этом все, то я пойду. Просто хотела проверить, что с тобой все в порядке.

– Все хорошо, спасибо.

– Я оставлю тебе свой номер, если вдруг понадоблюсь, и попрошу забрать твою сумку, – заверила она.

Я выдавила неискреннюю улыбку.

– Спасибо, Шина.

Она ушла, а я осталась сидеть одна в тихой палате и думать о том, что сотрясение только добавит в жизнь ложку говна. Я ведь знала, что теперь будет. Мне придется пропустить несколько тренировок и минимум одну игру – смотря что посоветует врач и что решит тренер.

Я бы повесила голову, но знала, что будет больно. Конечно, я не хотела умирать; я понимала, как важно заботиться о здоровье. Но сейчас мне только этого не хватало. Пипец. Пипец-пипец-пипец. Блин.

Обычно я отпускала себе на нытье ровно минуту – и сейчас воспользовалась ей на все сто.

Как только шестьдесят секунд истекли, я глубоко вдохнула и напомнила себе, что мне повезло и травма могла оказаться хуже. Например, я могла умереть. А сотрясение мозга – не конец света.

Я дотянулась до стационарного телефона, хотя голова закружилась, и первым делом набрала номер мамы. Она не ответила, поэтому я оставила ей голосовое сообщение, а потом позвонила отцу, который точно смотрел игру дома. Он бы даже в церкви нашел телевизор, чтобы посмотреть трансляцию моих матчей. Я его знала.

– Алло? – чуть ли не крикнул он в трубку.

– Пап, это я, Сэл.

Вот теперь он действительно закричал – к счастью, не в трубку, а куда-то в сторону.

– Это она! – бросил он по-испански, а потом по-отцовски встревоженным тоном спросил: – Ты в порядке?

– Да. Просто сотрясение, – успокоила я.

Он еще немного поругался по-испански, и я услышала, как мама на заднем плане просит его взять себя в руки.

– Я чуть в обморок не упал, можешь маму спросить, – как всегда преувеличил он. – Ты точно в порядке? Мозг не повредила?

– Не повредила, я в порядке, правда. Специально же позвонила, пока ты не примчался на ближайшем самолете. Жить буду.

Отец шумно выдохнул.

– Gracias a Dios[49]. Какая ты у нас твердолобая, вся в мать…

Мама крикнула что-то на заднем плане, и я с трудом подавила смех.

– Попридержи шутки до завтра. У меня нет с собой мобильника, но я обязательно позвоню, когда мне привезут вещи. Если что, я в… – Я огляделась и сказала ему название больницы, напечатанное на доске у кровати. – Но со мной все хорошо, честно, так что не волнуйся и передай маме, что я ей звонила, но она не взяла трубку.

– Si, esta bien[50]. Позвони, когда тебя выпишут. Люблю тебя. Если что, звони, я приеду.

Я улыбнулась.

– Спасибо, пап. Люблю тебя. Пока.

Он попрощался и повесил трубку.

Делать было нечего, поэтому я включила телевизор и посмотрела конец какого-то фильма о тарантулах размером с дом. Примерно час спустя в дверь постучали, и до меня донеслись голоса спорящих Дженни и Харлоу. Они – и под «ними» я подразумевала Харлоу – не стали дожидаться, пока я отвечу. Защитница толчком распахнула дверь и прошла в палату вместе с Дженни и еще тремя нашими сокомандницами.

Хар оглядела палату.

– Роскошненько.

– Привет, Хар, Дженни. – Я поздоровалась и с другими девушками, которые с ними пришли.

Дженни присела на край кровати, глядя на меня большими ясными глазами.

– Ты меня до смерти напугала. –