Страсть и сомнения - Беверли Бартон

– Это ваш «порше» припаркован на подъездной дорожке? – спросил Нортон.

Куинн подтвердил это кивком. Неужели Нортон из тех, кто автоматически испытывает к человеку неприязнь уже только за то, что тот богат и пользуется известностью? В таком случае он пополнит ряды тех идиотов, что, зеленея от зависти, пытались испортить Куинну жизнь. Однако все они убедились в том, что не так-то просто запугать Куинна Кортеса. Правда, прежде он никогда не попадал в подобную ситуацию – никогда не был подозреваемым в деле об убийстве. Куинн прекрасно понимал, что, будучи любовником Лулу, который и обнаружил ее тело, он автоматически становится первым в списке лиц, подпадающих у полиции под подозрение.

– Я приехал сюда около половины одиннадцатого, – сказал Куинн. – Припарковался, покинул машину, подошел к двери и открыл ее ключом, который Лулу прятала под половиком. – Нортон бросил на него косой взгляд и нахмурился. Куинн кивнул: – Да, я знаю, что хранить ключ в таком очевидном месте было не очень-то разумно с ее стороны, но такой уж была Лулу. Ей нравилось играть с опасностью.

– Она всегда была такой?

– Да, черт возьми. Иначе почему бы она вела такой образ жизни? Коль скоро вы ничего не знаете о Лулу, позвольте сообщить вам, что эта женщина любила щекотать себе нервы. Она совершала затяжные прыжки с парашютом, занималась альпинизмом, подводным плаванием и, начиная с пятнадцати лет, постоянно путалась с плохими парнями.

– Вы так давно знаете эту женщину – с пятнадцати лет? – задал следующий вопрос Нортон.

Куинн покачал головой:

– Нет, но она любила откровенничать, а знавшие ее много лет люди подтверждали то, что казалось мне сущим вымыслом.

– Скажите, Кортес, а вы для мисс Вандерлей кем были? Очередным плохим мальчиком или кем-то особенным? – спросил Нортон.

Куинн пожал плечами:

– Я никогда не задумывался об этом, но полагаю, еще одним в длинном списке. Мы с Лулу во многом… были во многом схожи. Ни она, ни я не признавали серьезных отношений.

– Вы были любовниками?

– Да, от случая к случаю. Наши отношения трудно было назвать особыми.

– Когда вы в последний раз встречались с мисс Вандерлей?

– Около шести недель назад. Она приезжала на пару дней в Нашвилл.

– Хм… Ладно, вернемся к сегодняшнему вечеру, к тому моменту, когда вы вошли в дом.

– Я вошел и позвал Лулу, но она не ответила, тогда я прошел прямо в ее спальню. Я решил, что она ждет меня там.

– Спальня хозяйки находится внизу?

– Верно.

– И она была в спальне?

– Да. Лежала на кровати, на спине, в короткой черной ночной сорочке и… ну, вначале я подумал, что она спит. – Куинн стиснул зубы. В расслабленной позе, с закрытыми глазами, Лулу выглядела очень привлекательной. Он наклонился, чтобы поцеловать ее. Но, едва дотронувшись до ее плеча – на что она никак не отреагировала, – понял, что она не просто спит, хотя ее кожа была еще теплой. Куинн тут же ощутил запах смерти и заметил даже в неясном свете свечей восковую прозрачность кожи. – Лулу была мертва. С момента смерти прошло не больше часа. Трупное окоченение еще не наступило, ее тело было теплым.

– Хм.

По тому, как лейтенант со спокойной задумчивостью разглядывал его, Куинн понял, что детектив скорее всего потащит его за задницу в свой отдел для дальнейшего опроса. Избежать этого можно было только посредством безоговорочного сотрудничества. Нужно убедить полицейского, что он и волоска не трогал на прекрасной головке Лулу.

Но удастся ли ему доказать, что он не убивал Лулу? Алиби на время ее смерти у Куинна не было. В это время он ехал из Нашвилла и по пути остановился, чтобы немного вздремнуть, когда понял, что засыпает за рулем. Он съехал с 40-й автострады где-то между Нашвиллом и Джексоном и проспал больше полутора часов.

Нортон пристально смотрел на Куинна.

– При том что вы с мисс Вандерлей были любовниками, похоже, вы не очень-то переживаете по поводу ее смерти.

– Я не отношусь к эмоциональным типам. Не расклеиваюсь в кризисных ситуациях. В противном случае я не был бы тем самым Куинном Кортесом. Но не сказал бы, что я совсем уж бессердечный негодяй. – Куинн посмотрел прямо Нортону в глаза. – Я хорошо относился к Лулу. Как друг. И как любовник. Если бы я мог предотвратить случившееся, то сделал бы это. Но теперь все, что я могу… что все мы можем, так это определить, как она умерла. И если она была убита, найти того, кто это сделал.

Нортон смерил Куинна скептическим взглядом.

– О нет, лейтенант. Я не убивал ее. У меня не было никаких мотивов.

Прежде чем Нортон успел ответить, в комнату вошел лысоватый мужчина лет пятидесяти с нависшим над ремнем животом.

– Это ты, Джим? – Спросил он.

Нортон повернулся и кивнул:

– Да, это я. Что там у тебя для нас, Юделл? Самоубийство? Несчастный случай? Убийство?

«Джим Нортон, Джим Нортон». Куинн несколько раз повторил про себя это имя, и вдруг его осенило. Джим Нортон двадцать лет назад был полузащитником университетской футбольной команды. Вот где его видел Куинн! Нортон был восходящей звездой, одноклубником Гриффина Пауэлла и его лучшим другом. Весь юг, включая Техас, следил за успехами двух парней. При том что по всем отзывам оба должны были стать звездами Национальной футбольной лиги, довольно странно, что ни один, ни другой так и не стали профессионалами.

– Убийство, – заявил медэксперт. – Удушение.

Куинн и сам подозревал, что это было убийство. Когда он обнаружил Лулу лежащей в спальне, ему отчаянно хотелось верить, что она жива, что ее удастся как-то спасти. Первым порывом было сделать ей искусственное дыхание, но когда он поднял ее безжизненную руку, чтобы проверить пульс, то понял, что приехал слишком поздно. Если бы не тот проклятый сон на полпути, он бы прибыл вовремя и предотвратил ее смерть.

– Есть еще кое-что, – сказал медэксперт.

– Что именно? – спросил Джим Нортон.

– Указательный палец на правой руке ампутирован. После смерти.

Аннабел Остин Вандерлей прекрасно исполняла роль распорядительницы мероприятия. Она была рождена и воспитывалась для исполнения этой роли – как и поколения других женщин в ее семье. Сегодняшнее вечернее торжественное мероприятие – шведский стол для пополнения фонда Кристофера Нокса Тредгилла – собрало цвет общества из Миссисипи, Алабамы и других прилегающих штатов. Цена каждого билета составляла тысячу долларов, и вся вырученная сумма поступала непосредственно на счет фонда, организованного Аннабел десять лет назад, вскоре после того, как ее жених Крис Тредгилл попал в ужасную автокатастрофу, в результате чего у него отнялись ноги. Фонд был предназначен не только для спонсирования научных исследований, но и для оказания материальной помощи парализованным больным и их семьям. Не многим паралитикам посчастливилось, как Крису, родиться в богатой семье, способной обеспечить наилучший уход за больным.