Миша (ЛП) - Бартон Кэти С.

Картер рассказал им о том, что произошло сегодня утром и сейчас. Он сказал, что хочет посмотреть, все ли с ней в порядке, и больше ничего. Билли рассказал им, что он слышал о ее матери.

– Оставь это, – Райдер сел с таким видом, будто только что сказал, что это закон. Картер должен был прикусить язык или рявкнуть на него, это быстро приведет его в никуда. Оставать-ся в хорошем настроении становилось все труднее и труднее. Картер посмотрел на Мишу.

– Она была ранена? – Билли кивнул на вопрос Миши. Потом Миша посмотрел на Картера. – Ты идешь один или тебе нужна компания?

– Понятия не имею, – что было правдой. Хотя он хотел помочь женщине, он не хотел, чтобы кто-то еще пострадал, особенно его семья. И он был в достаточном количестве ситуаций, чтобы знать, что даже самые простые вещи могут стать смертельными в мгновение ока.

– Я пойду с тобой, – Филипп улыбнулся и продолжил. – Может быть, она будет так благодарна, что захочет заняться со мной сексом, когда я ей помогу.

Его голова с громким хлопком наклонилась вперед. Увидев маму, Картер чуть не рассме-ялся. Она не выглядела удивленной. Каждый из них стоял чуть прямее и держал рот закрытым, чтобы не привлекать к себе внимания. Они не столько боялись ее, сколько боялись расстроить. Она была их мамой и значила для них все.

– Эта девушка ранена? – Он сказал, что точно не знает. – И все же, вы стоите здесь и слу-шаете, как этот идиот отпускает грубые шуточки. Что если она твоя пара? Ты бы хотел, чтобы кто-то говорил о ней такие вещи?

– Нет, мэм. И она не моя пара, но я имею отношение к ее сегодняшней потере работы. – Картер увидел кратчайшее мгновение разочарования на ее лице. Он не был уверен, было ли это потому, что она не была его парой, или потому, что он помог ей потерять работу. В любом случае, он собирался загладить свою вину перед женщиной и матерью. Она посмотрела на Мишу.

– Ты тоже пойдешь, если не возражаешь. Убедись, что она в порядке и в безопасности. Вы говорите, она потеряла работу? – Картер сказал ей, что да. – Тогда мы должны найти ей что-нибудь. Может, она могла бы работать на вашу компанию, отвечать на звонки и все такое. Я не могу делать это вечно, и она может справиться.

– Она человек, мам, – она кивнула, и Миша тоже. Их мама тоже была человеком, когда встретила их отца много лет назад. – Мы позаботимся о ней.

Поездку к дому они с Мишей проделали в полном молчании. Билли, который никогда не пропускал пленного слушателя, даже того, кто не хотел болтать, никогда не закрывал рот всю дорогу до дома. Когда грузовик притормозил перед домом, Картер почувствовал, как внутри у него все сжалось.

Полицейские стояли во дворе и на улице. Когда они проходили мимо машины «скорой помощи», она все еще стояла с открытыми дверями. Двое полицейских, друзья их семьи, стояли у желтой ленты, не подпуская соседей. Картер кивнул одному из них.

Он боялся. Если он причинил ей боль или даже убил тем, что сделал сегодня, он никогда себе этого не простит. Чем ближе они подходили к дому, тем тяжелее становилось на сердце и тем медленнее, казалось, он шел.

– Насколько плохо? – Картер вздохнул с облегчением, когда Миша спросил. Он чувство-вал, как кошка двигается по его коже в сильном желании все исправить и защитить.

– Били очень сильно. Соседи позвонили. Я слышал, как она кричала, и знал, что это плохо. Один из них сказал мне, что когда девушку бьют, она редко издает звук. Сейчас мы ищем ее мать, – Картер спросил, можно ли ему войти. – Да, но не ходи на кухню. Они все еще работают над ней.

Картер медленно поднялся по шатким ступенькам. Он почувствовал запах крови и мочи еще до того, как ступил на крыльцо. Он вошел в дом только после того, как Миша легонько, но твердо подтолкнул его сзади.

Гостиная выглядела так, словно только слепой мог ею наслаждаться. Розовый цвет в ком-нате варьировался от неонового до чего-то еще более кричащего... розовые меховые подушки, розовый ворсистый ковер, и вырви глаз розовые стены. Стены украшали большие розовые цве-ты с такими же ярко-зелеными стеблями. Даже в огромных квадратах пряжи, свисавших со спинки дивана, было что-то розовое. Кофейный столик был выкрашен с помощью спрея, но тот, кто это сделал, не удосужился снять стеклянные крышки, и они тоже были окрашены в нечестивый цвет. Картер почувствовал, как его желудок сжался. Их направили вглубь по коридору, когда они спросили, где девушка.

Ванная, мимо которой они прошли, была выдержана в пурпурных тонах, почти так же, как и гостиная. Похоже, кто-то даже пытался распылить краску на унитаз и сиденье, но попал не только на пол, но и на стену. Господи, его тошнило, и он никогда не смог бы отлить в этой комнате.

В конце коридора они остановились перед закрытой дверью. Картер почти боялся открыть дверь, но Миша сделал это прежде, чем он успел прикоснуться к ней. Картер в шоке отступил на шаг.

Стерильная белизна комнаты действовала успокаивающе после избытка красок в других комнатах. Он вошел как раз в тот момент, когда Миша переступил порог.

Белое покрывало аккуратно лежало на маленькой односпальной кровати. Единственная подушка тоже была белой, но с небольшим пятном посередине. Кровь давних времен – вот все, о чем мог думать Картер.

На стенах не было ни картин, ни плакатов. На комоде вообще ничего не было... ни щетки для волос, ни флакона духов. На столике стояла лампа, белая с таким бледно-голубым абажу-ром, что он с трудом разглядел ее. Это был единственный цвет, который портил безупречно чистую комнату. Еще там была книга, но она упала на пол или была спрятана там. Картер по-дошел, чтобы прочитать название.

– Это Уильям Вордсворт. На французском, – Миша поднял его с пола и поднес к носу. Когда он поставил его на место, Картеру пришла в голову одна мысль. – Разве ты это не читал?

Миша ничего не ответил и пошел по комнате, останавливаясь только для того, чтобы взять белый носок, который не попал в такую же белую корзину для белья. Он долго держал его в руках, прежде чем бросить на небольшую стопку форменных брюк и рубашек. Когда он повернулся, чтобы посмотреть на него, Картер увидел гнев и что-то... что-то мягкое на его лице.

– Как ты с ней познакомился? – Картер снова рассказал ему о буфете. – Она просила о по-мощи?

– Нет. Она казалась... не знаю, удивленной, что я помог. А что?

Миша вышел из комнаты и направился на кухню. Они как раз грузили Хан на каталку, когда они вошли. У Картера перехватило дыхание, когда он увидел ее.

– Боже правый, – Миша подвинулся к ней, а Картер просто смотрел. Похоже, кто-то под-нес шлифовальную машинку к ее лицу, настолько оно было окровавлено.

– Она стабильна? – Медик сказал Мише, что ее везут в окружную больницу. – Я хочу, чтобы вы отвезли ее в Мерси.

Врач покачал головой, но Миша не дал ему вывести Ханну из комнаты.

– Они не возьмут ее. У нее нет страховки, и они не принимают без страховки. Кроме того, они знают, что через пару дней ее мать будет там, чтобы потребовать, чтобы она вернулась домой. И не важно, в какой она форме. Они отпустят ее с ней. Но если хотите знать правду, я не думаю, что она когда-либо била ее так сильно.

– Как бы то ни было, везите ее в Мерси. Я поеду с вами, чтобы убедиться, что они знают, где ее место, – Миша посмотрел на Картера, пока продолжал говорить. – Следуй за нами в гру-зовике, пожалуйста. Я позвоню маме и попрошу принести мне ужин на случай, если придется задержаться.

– Миша, что, черт возьми, происходит? – Он двинулся вместе с каталкой, когда они нача-ли выезжать из дома. Картер протянул руку, чтобы удержать его от молчания. Картер заметил гнев на его лице и удивился.

– Она моя пара.

***

Мише не нужно было ничего делать, кроме как потребовать, чтобы Ханна была госпита-лизирована. Он был готов внести любой депозит, который они хотели, чтобы она осталась, но в этом не было необходимости. Администратор, еще один леопард, шел к нему как раз в тот момент, когда Миша хотел его видеть. Очевидно, мама позвонила ему первой. Миша сидел в приемной и ждал, когда закончится операция, и ее переведут в отдельную палату.