Невеста для принца (ЛП) - МакЭвой Дж. Дж.

— Ух ты, — удивился он, заходя внутрь.

— Да, добро пожаловать в святилище моей матери.

Некоторые родители выставляют рисунки своих детей или их дипломы. Моя же мама выставляла маленькие короны, палочки, пачки, ленты и фотографии.

— «Мисс Утренняя Звезда» и «Мисс Лунный Свет»? — с улыбкой прочитал он надписи на лентах, перекинутых через бархатную подушку. — А «Маленькая Мисс Звезда» у тебя есть?

Я показала пальцем за его спину.

— Я выиграла титул «Самой Яркой Звёздочки» в девять месяцев.

Его глаза широко распахнулись.

— Соревнования для младенцев тоже существуют?

— Конечно. И это серьёзно. Как говорит моя мама, далеко не все дети милые, — я покачала головой. — Всегда гадала, как ей удалось убедить моего отца разрешить всё это.

— Скорее всего, он позволил ей, потому что это делало её счастливой. Посмотри на её улыбку рядом с тобой, — сказал он, указывая на фотографию, где я была младенцем в маленькой короне, а она в своей.

Мы были в одинаковых платьях и улыбались так, будто наши лица склеили.

— Когда моей маме было столько же, сколько тебе сейчас, она мечтала стать балериной. Она жила этим. Ходила в школу, выступала в нескольких постановках. Но потом встретила моего отца. Будущая королева не могла позволить себе танцевать на сцене. Она сделала выбор в его пользу.

Я молча, слушала его.

— Мой отец не хотел, чтобы она была несчастна, но тогда он ещё не мог изменить правила. После свадьбы он устроил для неё выступление прямо во дворце. Его видели только несколько близких родственников. Но ей этого хватило.

— Ты же говорил, что женщинам не нужно отказываться от карьеры ради семьи, — задумчиво произнесла я, чувствуя странное беспокойство.

— Он изменил это правило, когда стал королём. Но к тому моменту она уже посвятила себя нам. Она больше не танцевала. Хотя пыталась заставить Элизу попробовать.

— Твоя сестра — балерина?

Он рассмеялся, качая головой.

— Даже не думала об этом. Она сходила на один урок и больше туда не вернулась. Ей было шесть.

Я улыбнулась.

— Почему матери так любят проживать свои мечты через дочерей?

— Не только матери и дочери. Отцы тоже делают это через сыновей.

— Твой отец — король, и он пытается жить через тебя?

— Не через меня. Я всегда говорю, что я запасной сын. Он больше направляет всё на Арти, моего брата, Аделаара.

— Аде... кого?

Он поднял один из фотоальбомов и начал его листать.

— Это значит «наследный орёл» или, как у вас говорят, «наследный принц». Во Франции таких называют дофинами. У нас, в Эрсовии, это Аделаар. А жена Аделаара зовётся Аделина. Белый орёл — символ дома Монтерей и, соответственно, монархии.

— Как долго ваша семья правит? — спросила я.

— С 1597 года.

— Что? — я замерла.

Их династия существовала задолго до того, как появилась Америка. Даже Джеймстауна ещё не было.

Его взгляд задержался на мне, и уголки его губ приподнялись.

— Дом Монтерей — самая долгоправящая семья в Европе. Хотя это уже не имеет большого значения. Королевств осталось не так уж и много.

На его лице мелькнула тень грусти, когда он закрыл книгу и поставил её обратно.

— Ты переживаешь из-за этого? — спросила я, подойдя ближе.

— Все монархи переживают, — ответил он тихо. — Но я часто думаю: если придёт наше время, каково это будет — стать последним королём? Я уверен, Арти справится. Но что будет с его будущими сыном или дочерью? С их детьми? Люди любят нас сейчас, но, как показывает история, любви недостаточно.

— Это огромное давление.

— Ещё бы. Люди часто спрашивают, хочу ли я быть королём. И я всегда отвечаю: абсолютно нет. У меня почти все те же привилегии, но без стресса, — он усмехнулся.

— Но то, что ты так думаешь, говорит о том, что ты переживаешь за своего брата. Это мило.

— А то, что ты беспокоилась, что пропустила мероприятие мужа своей сестры, показывает, что ты не такая уж сердитая, как кажешься, и всё ещё хочешь заботиться о ней.

Мы замолчали, глядя друг на друга.

Я не знала, что ответить. Он застал меня врасплох. К счастью, раздался звонок в дверь.

— Я сейчас вернусь, — бросила я, не желая продолжать.

Подбежав к двери, я без раздумий открыла её.

Передо мной стояла моя сестра, одетая в спортивные штаны, топ с длинными рукавами от «Этеус» под курткой на молнии и с повязкой на голове. Её светло-карие глаза расширились, как только она увидела меня.

— Где ты была?! — закричала она, проталкиваясь в дом. — Я звонила тебе снова и снова! Я ходила к тебе домой, но швейцар не пустил меня. Я пыталась позвонить ещё раз, но ты не отвечала! Твои выступления закончились несколько часов назад. Почему ты не пришла сегодня? Ты правда настолько злишься на меня, что даже не появилась? Пресса спрашивала, почему тебя нет. Появились слухи, что мы поссорились…

— Августа, вдохни.

— Нет, я злюсь! — взвизгнула она. — Да, я была неправа, выйдя замуж и не сказав тебе. Но ты знаешь, почему мне пришлось это сделать! Мы уже год в суде! Нам нужны деньги на адвокатов и счета! Это было простое решение. Я не сказала тебе, потому что знала, что ты начнёшь осуждать! «О, ты пойдёшь на всё ради денег? О, Августа, мы найдём другой выход». Но у меня не было другого выхода. У меня нет другой карьеры, как у тебя, чтобы опереться на неё, в случае чего. И не говори, что я могла бы работать официанткой или кем-то ещё, будто это сможет покрыть наши расходы! Я врала, потому что мне было стыдно. Это не был какой-то хитрый план, чтобы забрать себе все деньги.

— Августа…

— Ладно, возможно, мама что-то и замышляла, но я сказала ей, что никогда не сделаю ничего, что могло бы навредить тебе. Ты не можешь винить меня за то, что она вытворяет! Ты же знаешь, что она сходит с ума, когда дело касается тво…

— Августа, заткнись! — закричала я в ответ.

Она остановилась, скрестив руки и тяжело дыша, как разъярённый бык.

— Спасибо! Я поняла. Прости, что не пришла сегодня. Я позвоню тебе завтра. Сейчас неподходящее время.

— Ты выгоняешь меня после всего, что я только что... — её голос затих, когда её глаза расширились ещё больше, явно сфокусировавшись на ком-то позади меня.

Чёрт.

— Здравствуйте, — сказал Гейл.

Августа не ответила, вместо этого наклонилась ко мне ближе и прошептала.

— Одетт, не знаю, заметила ли ты, но за твоей спиной стоит какой-то белый парень, со странным акцентом и кружевным париком.

— Да, я знаю, — прошептала я в ответ.

Иногда она была просто нелепой.

— Он симпатичный, но зачем этот парик? Он лысый? — она снова заглянула через плечо, потом вернулась ко мне.

— Можем обсудить это позже? — взмолилась я.

Но судьба будто издевалась. Вольфганг и Искандар появились в конце коридора, чтобы посмотреть, что происходит.

— Ты что, проводишь собеседования? — прошептала она.

Я закатила глаза и начала выталкивать её.

— До свидания, Августа. Увидимся позже.

— Нет, подожди! Что происходит?

— Пошли, — проговорила я, выводя её на холод.

— Ладно, не рассказывай, — она вздохнула. — Но хотя бы приведи одного из них на следующей неделе. У Малика будет ещё один день активности для молодёжи.

— Хорошо.

— Значит, между нами всё хорошо?

— Да, хорошо, — согласилась я только чтобы избавиться от неё.

Она кивнула, пошла к своему красному «Порше» и, махнув мне, уехала.

Я, дрожа от холода, побежала обратно в дом, где Гейл всё ещё стоял там же, где я его оставила.

— Ты и твоя сестра немного похожи, — заметил он.

— Мы совершенно разные, — возразила я.

— Если ты так говоришь. Ты всё ещё злишься на неё?

— Она не даёт мне покоя, — пробормотала я, останавливаясь напротив него. — А теперь, раз она думает, будто я провожу кастинг среди вас для будущего мужа, я даже не имею права злиться.

— Вольфганг слишком молод для тебя, а Искандар... ну, он женат на своей работе, так что этот вариант тоже отпадает.