Сами мы не местные... Часть 2 - Стая Диких Чебурашек

Камин напротив изменился, раньше он был из белого камня, напоминающего мрамор, а сейчас трансформировался в черный, со ржавой витой решеткой, внутри же тлело какое-то непонятный черное пламя. Стены, из светлых, окрасились в темно-красные, кровавые тона. Занавеси на окнах почернели, будто на глазах обугливаясь, теперь же повисли лохмотьями, еле шевелясь на откуда-то взявшемся сквозняке.

Кресла, столики и диванчики тоже начали изменяться. Ладно бы еще обивкой, но ведь ножки стилизовались под кости, а подлокотники теперь представляли собой позвоночники каких-то животных, явно не маленьких, с кокетливыми завитушками, нарисованными на них. Магические светильники тоже как-то притухли, погрузив комнату в полумрак. Надеюсь, черепа вместо плафонов все же бутафорные, иначе я сейчас от страху помру…. Картину дополняли еще и чучела жутковатых животных, перемотанными ржавыми цепями, всё это прямо на моих глазах из ниоткуда явилось на полках.

А всю эту сюрреалистическую картину дополнил гроб! Самый настоящий! Появившийся в самом центре комнаты.

Пока я в ужасе пялился на то, во что превратилась когда-то светленькая комната, мухлик, до этого даже не шевелящийся, вдруг громко возвестил:

— Коке нравится! Красиво! — я даже вздрогнул от его скрипучего голоса, который как-то слишком гармонично вписался в обстановку.

Тут же активировался джинн, которому любопытство не дало усидеть в ноже, и он наполовину высунулся из него. Наверное это забавно со стороны смотрелось — сижу я, на полу, вжавшийся в стену, и из пояса у меня торчит полупрозрачный мужик, который с интересом вертит головой, притом забавно выпучив глаза. Вот такими нас и застали ввалившиеся в комнату взрослые и Миха.

По выражениям лиц отцов Михи, я понял — писец мне. Может гроб не понравился, может я не приглянулся, но убивать будут долго и жестоко. И с чего решили, что это я виноват? Дом у них пришмаленный, лучше бы с ним сначала разобрались. Хорошо, что они отвлеклись на джинна, который и не подумал спрятаться в нож, или вылезти окончательно из него. Пока отцы прожигали меня взглядом, Рейв, пряча смешинки из глаз от остальных, сочувственно уточнил:

— Всё так грустно?

Пока я глупо хлопал глазами, ифрит решил вмешаться:

— Моя думай — в той угол нужна еще крюк!

Миха, еле удерживая серьезное выражение лица, присел рядом со мной и тихо спросил:

— Это ты натворил?

— Оно само, — тут же пожаловался я, шмыгнув носом для пущего эффекта. Должен же мне хоть кто-то поверить!

— Щенок! Ты зачем дом перенастроил под себя?! — навис над нами Кетиль, демонстративно не замечая ифрита, который скалился во все зубы.

— Я не щенок! — тут же возмутился я, обиженно толкнув в бок Миху, пусть сам своих отцов успокаивает, мне и моих за глаза хватает.

От порога раздался голос старшего:

— Все дети — щенки.

Рейв заметил, что я начинаю закипать, примирительно махнул рукой и пояснил:

— У оборотней все малыши считаются щенками, до тех пор, пока за себя не могут ответить. Это общеизвестно.

— Я не…

— Молчать! — тут же перебил меня Кетиль. — Ты зачем дом изуродовал?

— Я не…

— Он случайно, ведь правда, Яр? — скрестив руки на груди, стараясь не засмеяться, уточнил Рейв.

— Я не…

— Как можно случайно вытворить такое?! Дом теперь считает его своим хозяином! Как он обошел защиту?! — энергично жестикулируя, всё больше разорялся Кетиль. Нет, всё-таки старший Михин отец мне больше нравится, во всяком случае он не такой громкий.

— Я и говорю, от них можно всего ожидать, — спокойно пожал плечами Рейв. Вот же предатель! — А всё же, — подходя ко мне ближе, уточнил отец: — О чем ты думал? И что это за странная штуковина в центре? Кровать?

— Гроб, — шкирясь во весь рот, пояснил ему Миха. — В них хоронят…

— Странные обычай… А зачем, чтобы сжечь, нужен еще и этот ящик? — заинтересовался старший.

— У нас редко сжигают, обычно в гробах закапывают в землю, делают могилы и…

— Вы в своем уме?! Не вздумайте в нашем доме могилы устраивать! — разорался снова Кетиль.

— Это теперь наша дом! Хотей и делай могиль, — злорадно ухмыльнулся ифрит.

Младший папик Михи, кажется, был готов взорваться, судя по выпученным глазам и покрасневшему лицу. Благо старший вовремя подошел и прижав того к себе, спокойно заметил:

— Фактически дом действительно сейчас Яроша… Но ведь ненадолго, не так ли?

— Наверное, — осторожно кивнул я, уж очень не хотелось злить снова этого взрывоопасного младшего.

— И значит — ты сейчас перенастроишь его назад? — всё так же спокойно уточнил старший, при этом он исподтишка, чтобы младший не заметил, подмигнул мне.

Всё, мне нравится этот отец! Жаль на Ольвида нельзя поменяться, вот было бы суперски. Пока я замечтался, Миха шустро помог мне подняться и… Я стоял и тупо пялился на стену… Джинн наконец соизволил вылезти полностью из ножа и подплыв к креслу, тут же с гордым видом устроился в нем.

— Скажите хоть, что делать-то? — не выдержал я.

Сзади раздался синхронный вздох отцов. В общем, примерно через полчаса, у меня все же получилось вернуть завитушки в прежнее состояние. Оказалось нужно свою энергию забрать, а с этим были проблемы — отдавать я научился, а забирать — еще нет. Потом Кетиль что-то там настраивал в рунах, а я чувствовал себя как мокрая мышь. Ведь скинуть шубы так никто и не предложил, а у самого мозгов на это раньше не хватило. Пока младший Михин отец разбирался с настройками дома, я прислушивался к тихому разговору между Рейвом и старшим, как выяснилось, его звали Фастрид.

Насколько понял из этой беседы, весь затяжной конфликт между Салюм и Факасами произошел из-за каких-то источников, которые находились на территории клана оборотней и принадлежали их семье. Мои отцы не один раз предлагали выкупить, но оборотни не горели желанием расставаться со своей землей, даже на аренду не соглашались. Вскоре на тех участках стали попадаться опасные ловушки, от которых пострадали многие из клана Факас. Когда все же выловили одного из тех, кто расставлял магические капканы, тот назвал заказчиком саботажа Салюмов. Но по уверениям Рейва, а я ему верил безоглядно, наша семья тут не была замешана никаким боком. Зато оборотни тут же предприняли вылазки и разгромили пару складов, которые принадлежали моим отцам. Те тоже не захотели терпеть такое, и после этого взорвалось несколько предприятий, принадлежащих уже Факасам, благо там народу не было в это время. Короче говоря, эта затяжное вредительство уже длилась более пяти лет, но до смертоубийств пока не доходило. Кто же знал, что младшие, Ярош и Мият, вздумают тоже сцепиться между собой, из-за чего оба погибли, дав Актону возможность вселить нас в их тела.