Эммануэль. Антидева - Эммануэль Арсан

Глазами Эммануэль пожирала вход в храм любви.

Странная девушка тоже изучала Эммануэль, критически оглядывая ее с головы до ног:

– Жаль, что вы не появились в Сиаме раньше. Я бы дорого вас продала!

Львенок подступил к Эммануэль ближе, словно давая понять – не все еще потеряно.

– Но ничего. Случай еще представится.

– Вы продаете женщин? – спросила Эммануэль.

Эммануэль не ждала ответа. Она думала о том, что львенок, должно быть, относится к породе существ, не ведающих ни добродетели, ни порока, ни виноватых, ни невинных, ни возраста – лицо выглядело лет на десять, груди – на двадцать, а волшебный орган, наверное, существовал вечно. Он мог бы принадлежать ангелу или дьяволу.

– Где Ариана? – поинтересовалась Эммануэль.

Мерве внимательно смотрела на губы Эммануэль.

– Пойдемте со мной в ванную комнату, – непринужденно бросила Мерве так, словно ее фраза не имела никого значения.

«Интересно – зачем?» – подумала Эммануэль. Она была уверена в том, что Мерве не станет заниматься с ней любовью, во всяком случае – не так, как это делают другие. От большинства женщин-львов можно ожидать чего угодно. Но чего на этот раз? Эммануэль смутно догадывалась. Она согласилась последовать за Мерве. Только бы подняться с пола…

Внезапно появились слуги с подносами яств и отвлекли Эммануэль от львенка. Создавалось впечатление, что во дворце Малигат только и делают, что любят и едят. Завидев еду и напитки, Эммануэль поняла, как сильно проголодалась.

Девушка не помнила, видела ли раньше своих сотрапезников, однако они показались ей красивыми. Все сидели на тех самых подушках, на которых еще недавно любили. Интересно – эти люди занимались с ней любовью? Эммануэль хотела спросить, но решила, что оставаться в неведении – более пикантно.

Настал час курения. Комната наполнилась новым ароматом и голубоватым дымом. Эммануэль не курила, однажды попробовав, она навсегда отказалась от этого занятия. Кто-то сказал:

– Воздух так нежен, что не дает умереть…[23]

Где она читала эти слова? Она не помнила. Больше она не хотела спать. Но усталость брала свое.

– Что вы намерены делать со своим мужем? – спросил молодой человек, расположившийся рядом с Эммануэль.

Она скорчила гримасу: вопрос был сложным.

– А вот и Ариана, – произнес чей-то голос.

Но дверь оставалась закрытой, Эммануэль не заметила ни малейшего движения и никого не увидела.

Она хотела пить.

– Возьмите, – сказал молодой человек, протянув девушке чашу.

Он поддерживал Эммануэль за плечи, пока она утоляла жажду. Затем вздохнул:

– Я бы занялся с вами любовью еще. Но, к сожалению, у меня не осталось больше сил!

«У меня тоже, – подумала Эммануэль. – В конце концов, невозможно все время заниматься любовью». Девушка оглядывает свое тело: странно – оказаться обнаженной в толпе других обнаженных тел – на пиру, на празднике любви. А где же туника? Значит, Эммануэль все-таки раздели. Ее ноги по-прежнему раздвинуты, она торопливо сдвигает их. «Половые органы, которые никто не ласкает, выглядят смешно», – думает девушка. Сейчас ей вовсе не хочется ласк. Который может быть час? Как бы одеться? Эммануэль чувствует себя растерянной. Как же она доберется домой?

– Не знаю, что я скажу Жану.

Молодой человек кивнул, понимая, что Эммануэль в сложном положении. Затем предложил:

– Подарите ему Мару!

«Видимо, это ее любовник», – отмечает Эммануэль про себя.

– Вам надо жить втроем, – с убежденным видом продолжает молодой человек. – Втроем вам будет очень хорошо. Вне всяких сомнений.

«Почему именно Мара – или Рената, или Фьямма, как бы ее ни звали? – хотела спросить Эммануэль. – Почему не Ариана или Мари-Анн? Или другая женщина? Например, Анна Мария вполне бы подошла». Но Эммануэль не хочет смущать молодого человека, ведь он уверен в том, что ни одна женщина в мире не сравнится с его любовницей.

– Да, – говорит Эммануэль. – Хорошая идея.

– Не стоит терять время, – волнуется собеседник. – Вы с Жаном упускаете массу возможностей. Это просто смешно!

«Каких возможностей? – недоумевает Эммануэль, не особенно интересуясь соображениями молодого человека. И какая комбинация лучше: две женщины и мужчина или женщина и двое мужчин? Последнее сочетание привлекает девушку больше. Вторым мужчиной мог бы стать, например, Кристофер. Или Марио. Нет, не Марио. И не Кристофер.

– Что вы думаете о возможных конфигурациях? Что лучше? Две женщины и один мужчина или двое мужчин и женщина? – спросила Эммануэль, вынырнув из пятиминутной полудремы.

– Мне кажется, две женщины – это логично. Учитывая, что вы лесбиянка. В любом случае – главное начать. Тем или иным способом. Разница невелика. Я отправлю вам свою книгу.

– Книгу о жизни втроем?

– В том числе.

– Надо почитать, а то я пока что плохо себе представляю, как все организовать. Должно быть, это нелегко. Как танец втроем.

– Примерно так.

Эммануэль не скрывала своего удивления: партнер спокойно рассуждал о том, о чем многие заикнуться не смеют. Он продолжил:

– Втроем жить сложнее, чем танцевать. К счастью! Если бы все получалось по мановению волшебной палочки, было бы хуже, разве нет? Легкие пути не для нас.

«Да, мы делаем это не ради развлечения, – подумала Эммануэль. – Мы пытаемся дать шанс будущим поколениям. Мы не опровергаем нравственность, не отвергаем ее, но создаем новую мораль. Когда мчишься в космосе к новой звезде, мораль Галахада[24] уже не работает. Чтобы посадить дерево и построить дом, достаточно осознания существующих моральных устоев, но для того чтобы исследовать Бетельгейзе[25] – нужны новые законы жизни. Надо же, я играю в Марио», – подловила себя Эммануэль.

– Вряд ли мы сами особенно изменимся, – произнесла она. – Но если мы хотим дать шанс нашим детям, стоит постараться.

Молодой человек покачал головой и со всей серьезностью произнес:

– Будьте осторожны, вы сентиментальная женщина.

– Это я-то? – возмущенно вскричала Эммануэль.

– Да все вокруг. Мы умны, но наши чувства не соответствуют нашим знаниям. Мы думаем, как Эйнштейн, и любим, как Поль и Виржини[26].

Она пожала плечами:

– Законы Эйнштейна не применимы к любви. И никогда не будут применимы. Любовь – не природа.

– Правильно! – согласился молодой человек. – Очень правильно! И с этим связаны все неприятности. Люди любят очень глупо. Вот в чем их трагедия. Наш разум происходит из высшего разума, который мы пока не в силах познать. А любовь мы изобрели сами. Неудивительно, что в ней присутствуют изъяны.

– Вселенная всего лишь гладкий, холодный отрезок перкаля. Человек сделал на нем складки, чтобы украсить. По крайней мере, человек хочет в это верить. На самом деле, складки нужны ему в качестве ориентиров.