Эммануэль. Антидева - Эммануэль Арсан

«Я должна превзойти саму себя, – решила Эммануэль. – Этой ночью я это сделаю». Однако после последнего самого сильного оргазма, подобного грому и молнии, Эммануэль поняла, что больше не хочет заниматься любовью. Внезапно на смену ветру и огню пришло затишье, удивительная ясность ума и спокойствие души. Если во время совокупления Эммануэль испытывала удовольствие, то теперь в своем новом состоянии она чувствовала себя счастливой.

С рычанием любовник кончил в последний раз и замер, словно потерял сознание. Другие мужчины сняли его тело с Эммануэль и заняли его место. Но Эммануэль тут же потеряла сознание.

Придя в себя, девушка поинтересовалась, сколько у нее было любовников после негра:

– Мне нужно знать их количество, иначе все бессмысленно.

Пока бесконечные мужчины наслаждались телом Эммануэль, она открывала для себя новую форму познания эротизма: не через физический спазм, не через оргазм, а через осознание, завораживающее церебральное принятие эроса. На смену плотскому оргазму явился высший оргазм, оргазм духа, интеллекта. Отдаваться кому-то из удовольствия – ничто, настоящий эротизм – отдаваться велением воли. Эротизм начинается там, где кончается жажда удовольствия; величие эротизма, его значение скрыты там, где наслаждение не властно. Система координат красоты перевернута…

Теперь Эммануэль волновалась, что стала чересчур доступной. Ей хотелось, чтобы все смогли ею овладеть, но не потеряли при этом интереса, страсти. Мужчины должны были терпеливо ждать, не воспринимая готовность Эммануэль к любви как должное.

Эммануэль успокаивалась лишь тогда, как мужчина изливал в нее свой сок и освобождал место для следующего героя. Девушке нравилось наблюдать за тем, с какой аккуратностью мужчины слезают с нее и практически на коленях удаляются во тьму – казалось, в этой комнате все совершалось по законам горизонтали, вертикаль словно была запрещена: никто не вставал в полный рост. Эммануэль наслаждалась, созерцая копошащихся у нее в ногах самцов, которые сменяли друг друга, иногда наваливались на девушку всем телом, входили сразу, рывком, или медленно, помогая члену рукой.

Одни целовали ее, набирая нужную скорость, при которой член легко вонзался и выходил из плоти, доставляя максимальное удовольствие. Другие во время совокупления держали дистанцию, смотрели Эммануэль в лицо. Общаясь с каждым из партнеров, девушка на деле применяла знания, полученные от Жана, использовала техники и приемы, которые всегда радовали мужа – у незнакомцев они тоже имели успех. Когда партнеры рычали от удовольствия, Эммануэль с благодарностью и любовью вспоминала мужа, сделавшего из нее сексуального эксперта, каким она вовсе не была, отдавая ему свое лесбийское девство.

По всеобщему молчаливому соглашению – наверное, по приказу моряка – никто больше не приближался к Эммануэль. Впрочем, беспощадные объятия, которые раньше девушка сочла бы оскорблением, теперь соответствовали ее состоянию духа. Она хотела всем доставить наслаждение: превратить себя в инструмент любви для мужчин. Чтобы они восхваляли ее вагину, чтобы ликовали, проникая в нее, чтобы удовлетворяли свои эгоистические нужды не задумываясь. Теперь Эммануэль занималась любовью ради искусства. Она полностью раскрывалась, использовала все свои навыки и умения, проявляла изобретательность, чтобы утолить мужскую жажду, заставить мужчин распространять в городе слухи о том, что Эммануэль лучшая на свете любовница, послушная и услужливая, как проститутка, но вместе с тем искусная и непредсказуемая.

В определенный момент Эммануэль стало больно. Затем она перестала чувствовать и думать. Ее оставили в покое. И тут она поняла, что забыла сосчитать любовников.

Позже ее разбудил голос. В комнате стало еще холоднее, чем прежде: наверное, многие ушли.

Эммануэль понадобилось несколько секунд, чтобы понять, кто с ней разговаривает. Света хватало, но глаза после сна видели плохо. Сначала Эммануэль разглядела по обе стороны от себя ноги: и какие ноги! А над ногами – потрясающее сексуальное тело, молодое лицо, чувственные губы, густая шевелюра, лобок – чрезмерно выпуклый и словно подбитый мехом. Эммануэль уже видела его под купальником, который ничего толком не закрывал. Это была простая полоска хлопковой ткани, врезающаяся в вагину и эротично выставляющая напоказ половые губы. Даже откровенная нагота не выглядела бы столь сексуально. Эммануэль почти пожалела о том, что притягательного бикини больше нет. С другой стороны, девушка возбудилась при виде дерзкого лобка – если бы она слегка приподнялась, он оказался бы на уровне ее губ. Ах, нет! Лучше бы он сам опустился на ее лицо, чтобы она могла втянуть в себя, словно мякоть устрицы, содержимое прекрасной раковины любви.

Внезапно боль прошла, по телу пробежали мурашки. Загадочный орган незнакомки по-прежнему находился в отдалении.

– Я знаю вас, – наконец произнесла Эммануэль, словно для того, чтобы убедиться в реальности происходящего. – Я видела вас у бассейна. Но ваше имя мне неизвестно.

Затем Эммануэль добавила:

– Вы львенок.

– Меня зовут Мерве, – сказала девушка. – Римляне предпочитают называть меня Фьяммой[21], потому что я жгу их, словно пламя, или Ренатой[22], потому что я возрождаюсь из их пепла. Мой любовник называет меня Мара, как индийского демона. Но я также Майя. И Лилит.

– Здорово, наверное, иметь столько имен, – ответила несколько обескураженная Эммануэль.

– У меня есть и другие имена, но не для этой ночи. Именами, которые я упомянула, я предпочитаю называться, когда на мне нет одежды.

Сощурив глаза и оставаясь серьезной, она добавила:

– Разумеется, у меня есть и мужские имена для тех дней, когда я играю роль мальчика.

Эммануэль подняла брови. Затем решила принять ситуацию, как есть. В конце концов, наверное, нет ничего невозможного для столь странного существа. Эммануэль, однако, не удержалась от шутки:

– Надеюсь, вы не сбриваете волосы, когда превращаетесь в мужчину.

«Было бы печально, – подумала Эммануэль. – Эти великолепные джунгли куда гуще, чем у меня. Волосы такие пышные, такие золотые. Как настоящее китайское золото с алым отливом. Какая разница, мальчик или девочка? Я хочу ее».

Глазами Эммануэль пожирала вход в храм любви.

Странная девушка тоже изучала Эммануэль, критически оглядывая ее с головы до ног:

– Жаль, что вы не появились в Сиаме раньше. Я бы дорого вас продала!

Львенок подступил к Эммануэль ближе, словно давая понять – не все еще потеряно.

– Но ничего. Случай еще представится.

– Вы продаете женщин? – спросила Эммануэль.