Решимость: почти святой Брайан - Анастасия Сагран

– Ты хотел поговорить, – она некоторое время поднималась рядом, немного впереди него по широкой лестнице. Он был молчалив сегодня. – Обязательно в кабинете? Сестра Джинджер, я слышала, уехала куда-то и не сможет посидеть с нами. Или у тебя для соблюдения приличий ещё монахини есть в запасе?

– Целый монастырь, – фыркнул Брайан.

– Уже вызвал?

– Стой, – он догнал её и положил руку на плечо: – Остановись ты.

– Что, здесь?

– Помолчи, – сказал он, показывая раздражённое нетерпение. Он резко придвинулся, и она испугалась, отскочила. Он уже почти сердился: – Да иди ты сюда!

– В чём дело? Чего хочешь?

– Иди сюда.

Моргана медленно подошла. Брайан взял её за плечи и почти прижал к себе. Он склонил голову к её шее, с наслаждением вдохнул и, наконец, отпустил. Посмотрел странно, и стал было подниматься выше, но остановился, повернулся к ней и объяснил:

– Ты была в церкви. Волосы пропитались запахом курений полностью, значит, была долго. Я даже представить не могу ни одной причины, по которой ты… неужели ты собралась принять эту веру? Ещё одна попытка? Или хочешь убедить одного наивного крылатого в том, что подходишь ему в жёны?

– Мы не должны разговаривать на эту тему, – холодно сказала Моргана. – Потому что тебя такие вещи интересовать не должны, а я не хочу говорить об этом вообще.

– Хорошо, – он опять спустился к ней и встал немного ближе, чем следовало бы для приличия. – Не хотелось бы, чтобы ты украла у меня Анжа.

– Анжа?

– Тебе нужна была помощь, и ты обратилась к нему, минуя меня.

– Вам не кажется, что ко мне пора обращаться официальнее?

– Об этом я и хотел поговорить, – сказал Брайан, но явно не слушал её. – Что ты там ищешь, в этих архивах? Я ничего ни от кого не скрываю. Спрашивай обо всём у меня, – он опустил глаза и помолчал немного. – Даже если тебе нужно совсем не то, зачем ты обращалась, если тебе нужны ответы на самые необычные вопросы… я готов рассказать, что знаю. Мне действительно нечего скрывать.

– Ньон гордится таким губернатором.

Оценил ли губернатор последнюю фразу Морганы как словесную шелуху, чем она, собственно и была, но стало тихо. Слышно было, как под лестницей похрустывают доспехами шипастые Морганы и как повзрослевший Брэнт Лоасс, остановившийся в десятке ступеней выше по лестнице, сжимает чётки в кулаке и тем перетирает их.

– Итак? – почти протянул Брайан.

Моргана изложила свою цель.

Брайан рассмеялся:

– Неудивительно, что Анж сразу пришёл ко мне. Даже он знает, что я всегда держу в голове проблемы города. Моргана, оттого, что я перестал быть святым, я не потерял милосердия…

– Да неужели?

– …Этой твоей «адресной помощью» я занимаюсь самостоятельно.

– Ты, кажется, не понял. Я говорю о людях, исповедующих семибожие.

– Они равны в своих нуждах, что те, что другие представители одного вида. Я помогаю им от имени города. Они получают меньше помощи, чем ведомые церковными служителями – это факт. Но получают. Да, о ночлежках я не позаботился, но бедным помогал с самого начала.

– Как? То есть, как ты помогаешь им сейчас?

– Хочешь присоединиться? – у него на лице было странное выражение, будто бы он переживает восторг и надежду. Уголки его губ поднялись, хотя он не улыбался.

– Несомненно.

– Из-за сына? – Брайан прознал о заявлении Феррона создать в будущем новый орден.

– Небольшой частью, – кивнула она. Но Брайан, кажется, услышал то, что хотел. Его глаза засветились искренней добротой, как в те времена, когда в его святости никто не мог усомниться. Затем к голубому цвету его глаз добавились сиреневые и лиловые пятна, поплывшие как облака по небу, по его роговицам. Она слышала, что так видится любовь у крылатых. Она смутилась, подумала, что всё это гигантская ошибка.

О чём он? Что он там себе решил? О том, что она теперь поднялась немного более к его уровню, раз решила положить свои силы во имя облегчения земных страданий разумных? Или он каким-то образом услышал так её признание в чём-то? В чём? Помнится, когда в его святости она говорила ему, что любит, он сказал, что она докажет свою преданность и свою любовь к нему только одним способом – продолжая его дело. А чем он прославился? Молился об исполнении чьих-то просьб, переданных записками. Как вариант – её попытка дать нуждающимся первое необходимое.

Она что, спустя столько лет сказала ему, что в самом деле любит его и будет верна?

Это чушь! Она не собиралась ничего подобного сообщать!.. Это всё… не имело никакого отношения… Ах, ну да! Теперь, когда она сделала что-то искренне, а не ради того, чтобы заслужить его похвалу, теперь она совершенно явственно доказала чистоту своих помыслов. Но что бы он делал, если бы она любила другого?! Как хорошо, что она никого не любит… и ей ничто не помешает… не помешает… что?

Мысли множились, и голова стала кружиться так, что она была вынуждена протянуть руку и опереться о его плечо.

Он что-то говорил, но как она ни старалась, не могла понять ничего вообще. Она помнила, что другой рукой ухватилась за его шипы, что его ладони оказались на её талии, и он поцеловал её лоб и щёку. Брэнт Лоасс взорвался и начал что-то высказывать ей, мол, она опять соблазняет «почти святого Брайана».

Её посадили обратно в экипаж и отправили в Кер Гласс.

И о чём он ей говорил? Как она могла пропустить всё самое важное?

Половина свечи успела бы прогореть с тех пор, как она заперлась в своей спальне, нервничая и волнуясь. Что Брайан сказал ей?!

Как вдруг в её спальню ворвались сразу пять или шесть Дан-на-Хэйвин, и потащили её вниз. Там был почти весь клан. Ксенион, с перекошенным и вытянутым от удивления лицом замер с запиской в руке посреди библиотеки. Алард, отсчитав до трёх, хлопнул в ладоши и Ксенион ожил – вся эта импровизация была рассчитана на Моргану. Она оценила и молча, выразительно, развела руками.

Скорее всего, записка в руке Ксениона была от Брайана.

– Приедет к ужину, – озвучил Алард. – Хочет обговорить условия контракта.

– Понимает, что ситуация с условиями контракта для него будет уже не такой же дружественной, что для Рэйна Росслея, – дополнил Ксенион. Он небрежно, измяв, сунул записку в карман, и Моргана от этого решила, что Ксенион откажет. – Но от чего он вдруг решился? Сколько лет ему понадобилось для того,