Решимость: почти святой Брайан - Анастасия Сагран

Чтобы решить для себя, стоит ли соблазнять собственного мужа снова, Моргана посетила один из вечеров, где должен был быть Брайан.

Что же она увидела? Каким он был? Невероятным, красивым, обаятельным как никогда, но полностью чужим, далёким, ничьим. Она видела его издали и так, будто бы между ними клубился более тёмный, чем должен бы, воздух. Будто бы она стала видеть Брайана немного иначе. Будто бы какой-то обман зрения, приближавший и раньше освещавший оптически, исчез. Будто бы между ними не было стены, но и подойти к нему было бы нельзя, даже захоти она этого. Она ни разу не поймала его взгляда, ни разу не ощутила его взгляда на себе, мурашки по коже не пробежали от осознания его присутствия.

Какие ещё выводы тут можно было сделать?

Чтобы убедиться в том, что она правильно всё понимает, Моргана представила себе, как вдруг Брайан скажет ей, что она вновь может быть с ним. И не ощутила ничего, кроме тоски. Тоскливо было ей представлять себя в объятиях Брайана, и противны были бы его поцелуи.

Моргана вернулась домой, вошла в кабинет Рэйна и поняла тут же, на месте, что и с Рэйном ей отныне будет так же тошно.

Всё потому, что она оказалась такой же эскортесс, как и прочие? Такой же женщиной, неспособной на безгрешные отношения, на верность, на подчинение тела разуму?

Она всегда была такой? Нет… нет. Скорее так сказался небольшой регресс. Нельзя больше спать. Как бы ни хотелось… Она должна вернуться к тому, с чего начала… к той чистоте и единству чувств, мыслей и желаний, что родились в ней в Сент-Линне.

Но как?

Глубокой ночью Моргана прекратила метаться по своей спальне и встала на молитву.

Брайану молитва помогала, почему же ей не поможет?

Несколько дней за тем, она почти всё время молилась. Попросилась в один из женских монастырей на пару-тройку дней. Приняли.

Атмосфера там была иной, совсем иной, чем в Сент-Линне, но её, по крайней мере, ничто не отвлекало от сосредоточенной молитвы.

Договорилась о том, чтобы тайно пройти имянаречение.

После обряда, после первой исповеди, стало немного легче. После второй исповеди всё стало почти совсем понятно и удобоваримо. Но какая-то неустроенность осталась. Ей всё же было беспокойно. И чем больше в её груди горели неприятные чувства, тем глубже она уходила в молитву, тем крепче сжимала крест, тем чаще принималась читать Священные тексты лишь для того, чтобы забыться и успокоиться.

И ей казалось, что Роджер, в своё время уничтоженный отказом, последним из тех, которые был способен перенести, ощущал себя так же. Делал всё так же и находил упоение в том, чтобы отвлечься от своих разочарований. Точнее, от разочарования по имени Шерил.

      И каждый день в молитве Моргана находила своего рода удовольствие. Так проходил день за днём – в молитве и в стремлении скрыть, во что бы то ни стало, своё времяпрепровождение от всех окружающих.

Так, почти незаметно, завершился контракт с Рэйном.

…Принц скоро опомнился от наваждения, которое вызвала их ночь, и снова вернулся в круг поклонников Мелиссы Сильверстоун.

…Аларда выпустили из Абверфора и признали независимым от лицензирования представителем подвида эскортов. Мальчишка первым делом стал налегать на учебники, фехтование, скачки, карты, эйерн, и заглядывался, до лёгкой влюблённости, на девушек. Те отвечали аналогично.

…Феррон в какой-то момент взбунтовался против расставания родителей, но согласился с тем, что это неизбежно и позволил отдать себя в школу. Про мысль о помощи бедным он не забыл. Заявил, что собирается в будущем основать орден с такими обетами, которые ему понравятся и стать сильным, как отец, и помогать бедным, как священник.

…Бесцейн снова стал отцом. Мальчика назвали Фенимором.

…Колин Хант однажды всё-таки «заметил» Берилл. Вот только всегда при нём её инстинкты, говорящие обычно об опасности, брали верх, что не удивительно, учитывая её характер, его славу и историю семей.

…Сапфир не позволил вытащить Игрейну из Абверфора, всё по тем же причинам, мол, она посеет смуту.

…Представителем вида людей стала молоденькая герцогиня Бон, Элизабет Дан-на-Хэйвин, дочь Игрейны Пятой.

Моргана старалась помочь Элизабет, но, жаль, девушка не любила помощи со стороны. Она совсем мало знала свой вид и справлялась ещё довольно плохо. Всё же лучше, чем Бесцейны, потому что других забот у неё не было, а Игрейна, узнав о должности дочери, через Моргану требовала письменных отчётов и пересылала указания.

Поскольку Моргане представлялась устойчивая и повторяющаяся возможность хотя бы через Игрейну влиять на герцогиню с тем, чтобы помогать обездоленным, она решила систематизировать помощь людям, исповедующим семибожие. Однако объём работы, если её проводить аналогично церковникам Единого, был слишком велик и пришлось обратиться к Брайану. Тот отверг все до единого её предложения. Впрочем, она так и предполагала. Настаивала, соглашалась на любые условия, но ничего не вышло.

Выход, самый простой, устроительство ночлежек, Брайан не стал игнорировать, сжалился. Выделил со своей стороны небольшое количество денег, нашёл место, обрезал времени и уделил внимание, чтобы следить за всем самостоятельно.

Издевался над Морганой за то, что она не может придумать ничего умнее.

Теперь у них была хотя бы одна тема, на которую они могли поговорить.

Когда этот проект был запущен, то поддерживать его в действии должна была предводительница людей, Элизабет Бон. Она не могла со своей стороны не лимитировать помощь беднякам. Это произошло по той простой причине, что с неё, как с представительницы вида в парламенте спрашивали по каждому пункту растрат и требовали однозначных цифр в любом из случаев. В итоге, на поддержку ночлежек шли государственные средства, а адресная помощь, которой занималась Элизабет, резко сократилась. Моргана всё же считала своё дело правым, да и Брайан указывал на приоритетность помощи тем, кто рискует насмерть замёрзнуть под чьей-то лестницей, а не тем, кому, опять же, «ботинок не хватает».

Моргана, чтобы как-то выкинуть из головы несчастную тему ботинок Феррона, стала сама, лично, заниматься адресной помощью. Элизабет, курировавшая её, пока ещё не обладала достаточной информацией о том, каким семьям и в чём лучше помочь, и тогда опять пришлось идти к Брайану. Моргана не очень хотела этого и прежде обратилась к Анжу Делорту в ньонский архив. Тот согласился помочь, но только с тем, чтобы она сама, если желает всего и скорее, помогала ему в архиве.

Через пару дней Брайан