Заветное желание Его Темнейшества - Евгения Рарог

Согласно древним договорённостям между храмами Луны и рыцарскими орденами, последние раз в пятилетие отбирали наиболее достойных сирот-воспитанников для обучения в рыцарских академиях. Потом воспитанники возвращались и несли свою службу по охране храма и жриц. Бремя на их содержание и обучение брал на себя орден. Храм же проводил ритуалы по защите ордена и его воинов. Лунное божество, отбирающее жизнь, шло на уступки своим служителям, иногда возвращая нужные души уже от самой грани перехода в посмертие и миры Айта.

В этот раз Августу просто нужно было не попасть в академию. Ему нужно остаться в храме. Найти денег и увезти Рию подальше отсюда. Где найти денег? Это не проблема. Август хорошо умел убивать. Этим он и займется. Нужно лишь вернуть себе прежнюю силу, ловкость и выносливость. Август с раздражением вспомнил своё хлипкое тело.

Справа от Августа что-то зашебуршалось. Август открыл глаза и медленно повернул голову. В темном углу, красным светились два крысиных глаза. Август не шевелился и крыс немного осмелел, делая несколько шагов вперед и выходя на свет. Нос крыса принюхивался, что заставляло усы смешно шевелиться. Август пах кухней. Наверное, этим и привлек серого пасюка. Крыс был огромным, отъевшимся на зерне. Август сосредоточился и направил тени из угла к крысе, намереваясь быстро разделаться с грызуном. Тени не шелохнулись. Август поднял руку, управляя тенью жестом. Крыса, испугавшись движения, прежде не шевелившего Августа, стремительно исчезла в своем углу. А Август, с раздражением, понял, что тени тоже ему ещё не подвластны. И этим тоже нужно будет заняться, решил он про себя.

Рия… Мысли Августа вернулись к девушке. Рия всегда была рядом с ним, с того момента как он попал в храм. И с этого же момента начинались его осмысленные воспоминания о прошлой жизни. Что было до, он помнил смутно. Урывками. Это были даже не воспоминания, скорее образы. Теплые образы близких и родных. Яркие, солнечные, наполненные теплом дни. Но возникали в его сознании и тяжелые, темные видения, от которых Августа бросало в дрожь. Он чувствовал страх, отчаяние, его начинали жечь злые слёзы бессилия. Все эти образы и видения никак не могли сформироваться в воспоминания. Так и оставшись лишь ощущением. В своей прошлой жизни Август так и не смог узнать, кто он, и к какой семье он принадлежал до храма. Все ниточки, ведущие к родным, были оборваны. Единственное, что он помнил, это свое имя. Август.

Рия была первой, кого он разглядел в этом храме. Его первое воспоминание о ней было похоже на восход солнца после долгой и безжалостной зимы. Когда, с облегчением, понимаешь, что все страшное закончилось и впереди есть надежда на жизнь и тепло.

Август тупо и равнодушно рассматривал потолок над собой, собирая мысли, когда в его поле зрения появилась она. И её лучистая улыбка. От этой улыбки в груди разлилось тепло. Август смотрел на неё, как завороженный, боясь отвести глаза и снова потеряться в серой тоске и безвременье, в котором он провёл последнее время. Сил совсем не было. Он лежал на кровати, как сломанная кукла, не имея возможности даже пошевелить рукой. Только чёрные глаза внимательно следили за каждым движением Рии.

Августа нашли ранним утром на рассвете, лежащим у задних ворот храма. Худой до невозможности, с горящим в лихорадке телом, он был похож на одного из морков, которыми пугают непослушных детей. Как добрался Август до храма или кто его туда принёс он не знал и не помнил. Как не помнил и всё остальное. Потом говорили, что Августу невероятно повезло, что тетушка Бринна решила приготовить себе чай со свежим чабрецом, который рос в большом количестве сразу за северными воротами. Именно поэтому, она, подгоняемая больным сердцем и желанием горячего ароматного напитка, поднялась ни свет, ни заря.

Рия помогала в лечебнице храма, куда определили измождённого и тяжелобольного Августа. Крайняя степень истощения и затянувшаяся лихорадка заставляли лекаря грустно качать головой и тяжело вздыхать при каждом осмотре. Рия сама вызвалась ухаживать за ним. Ей стало жаль этого измученного ребенка с потухшим взглядом. Взглядом, который казался ей знакомым. Словно она уже много раз видела его раньше.

Нет, больных и несчастных детей, Рия видела предостаточно. Она и сама была сиротой, жила и воспитывалась в храме. Почти во всех храмах были сиротские приюты. И, надеясь на милость богов, люди подкидывали к воротам и своих детей, и детей, оставшихся без родителей. А некоторые сироты и сами приходили в приют, не выдержав тяжелой жизни в семье. Даже кровные родственники порой жестоко обходили с доставшимися им нахлебниками, заставляя их тяжело работать или готовя к продаже в дома увеселения.

Но Август был другим. Он отличался от других сирот. В его глазах не было отчаяния, безысходности или обреченности. Там была пустота, словно душу мальчика выжгли калёным железом, а потом похоронили заживо. Рия задавалась вопросом, что же пережил этот ребенок в своей недолгой жизни. Ей почему-то очень захотелось, чтобы мальчик выжил и снова начал улыбаться.

На вид ему было лет десять. Невысокий и очень худой Август был похож на живой скелетик. Поначалу он совсем не обращал на неё никакого внимания. Смотрел только перед собой и в пустоту, недоступную чужим взглядам. Но благодаря усилиям девушки, постепенно начал обращать внимание на то, что происходит вокруг. Взгляд Августа терял налет равнодушия, только в присутствии Рии. Его черные глаза оживлялись и цепко следили за ней, не упуская ни одного её движения. Август как мог, старался облегчить ей работу по уходу за своим истощенным, лишенным силы, телом, выполнял предписания лекаря. Всё остальное время он безучастно лежал, погрузившись в мысли. Но даже так, было понятно, что Август не собирался сдаться и умереть.

Рия радовалась такому изменению. Заметив закономерность в прилагаемых усилиях, она стала чаще заглядывать к Августу. Сначала во время работы в лазарете, а потом, и вовсе, проводила с ним почти все свободное время. Рия приняла его как младшего брата. Тщательно скрывая в глубине души удовлетворение от того, что теперь она будет не одна.

*ИИ любит людей и не хочет рисовать совсем изможденного Августа. Это самый болезненный вид(

Глава 6

Из размышлений и воспоминаний Августа выдернули громкие голоса. Конюшня наполнилась шумом, движением, фырканьем лошадей, бряцанием доспехов и сбруи. Август немного помедлил и выскользнул в эту толпу, постаравшись незаметно слиться с ней. Он подхватил чье-то