Чёрное сердце - Архелая Романова

Это сделал Филипп.

– По словам Домина, он оставался в хижине, когда потолок обрушился. Ты дала ему эханрею, которую заблаговременно взяла у господина Кике, так?

– Так, – подтвердила я, не понимая, к чему он клонит.

Дядя Эдвард помрачнел.

– Тогда как, скажи мне на милость, ты погасила пламя, которым была объята вся хижина? Как добралась до Домина? Он лежал под досками. На него свалились горящие брусья, Стела!

– Я… Я не помню. Должно быть, я действовала, не думая.

– С Мансарром ты тоже в одиночку разобралась?

– Мне помог Марек.

– Да, он призвал нечисть, и смог некоторое время удерживать огонь Роберта. Но его тело обследовали, и целители пришли к выводу, что кто-то, достаточно сильный, смог подавить своей магией силы Мансарра. Он был на грани. А ты ударила его клинком. Он пытался напасть на тебя, или ты убила безоружного человека?

Да.

– Нет. Он пытался напасть.

– Он бы на грани магического истощения, – взревел Эдвард. – Как он мог пытаться атаковать? Если бы ему пришло это в голову, он бы сразу умер! А Роберт был не дурак, и в этих вещах разбирался прекрасно! Зачем ты лжешь?!

– Я не вру, – упрямо повторила я, чувствуя, как спину покрывает пот. Если дядя Эдвард захочет залезть в мою голову, мне нечего будет ему противопоставить. Он сильнее и опытнее меня, а я слишком слаба.

– Скажи мне. Я защищу тебя, – пообещал дядя. – Я обещаю, Стела. Ты можешь мне довериться.

Я поджала губы и отвернулась.

– Что же, ладно, – дядя Эдвард поднялся с кровати и направился к двери, по пути сказав: – Крассен уже дал показания. В принципе, вся картина ясна, но ты должна будешь подробно изложить все детали господину Громье, чтобы он отразил это в отчетах. Хорошо?

– Конечно, – согласилась я.

– Как только тебе станет лучше, я пришлю его, – Эдвард взялся за ручку двери, но в последнее мгновение обернулся и мягко добавил: – Поправляйся, племянница. И помни – ты часть семьи Баллард. Я никому не дам тебя в обиду.

После ухода дяди Эдварда ко мне пришла бледная, еле стоящая на ногах Кева. Ее привел Логан, ласково поддерживающий целительницу за талию. Усадив ее в кресло, он справился о моем самочувствии, и, получив положительный ответ, покинул номер.

Мы остались вдвоем.

– Ты плохо выглядишь, – заявила Кева, хотя сама выглядела так, словно только что выкарабкалась из могилы. Хотя, по сути, так оно и было.

– А ты красавица, как всегда, – ответила я.

Кева хрипло рассмеялась, и закуталась в шаль.

– Из-за истощения я все время мерзну, – пожаловалась она. – Хорошо, что рядом Логан. С ним теплее.

Она внимательно посмотрела на меня, и добавила:

– И я говорю не о температуре тела, а о душевном тепле. Ты понимаешь?

– Да. Да, я понимаю, о чем ты, Кева. Говори прямо.

– Кто был тот мужчина? С тобой и Мареком в лесу?

– Марек тебе рассказал?

– Он упомянул об этом вскользь, и просил не распространяться. Но Марек весь день ходит убитый, а я слишком проницательна и умна, чтобы не сложить два и два. Так кто он?

– Мой… Друг.

– Друг, – усмехнулась Кева, и перевела взгляд на камин. В нем лежали сложенные для топки деревянные поленья. – И только?

– Не знаю, – прошептала я.

– Марек влюблен в тебя, – без обиняков сказала Кева. – Думаю, ты и сама это понимаешь. Но, Стела, если ты не можешь ответить ему взаимностью, лучше сразу сообщить об этом. И что касается твоего ответа… Каким бы он не был, вряд ли вы сможете работать вместе.

Я осознавала это. Догадывалась, но предпочитала отмахиваться от этих мыслей. Сейчас, когда Кева сказала это вслух, угроза стала реальной.

Есть команда. И есть я с Мареком. Кто-то из нас должен уйти.

– Если ты отвергнешь его, Марек обозлится, – продолжила Кева. – Согласишься – будет опекать тебя, словно неразумное дитя. Он не даст тебе быть на первых ролях. Такой уж он человек.

– И что ты предлагаешь? – резко спросила я.

Кева отвернулась, затянула шаль.

– Не знаю. Тебе решать, Стела. Я вообще-то пришла по другому поводу. Хотела сказать тебе спасибо.

– За то, что нашла убийцу твоей матери?

– Не только.

Глаза Кевы сверкнули яростью, а голос был холоднее льда, когда она сказала:

– Спасибо за то, что убила его. Я бы сделала это своими руками, да валялась в отключке. Рада, что эта тварь не откупится от тюрьмы, а сгниет в земле, как того и заслуживает.

– Не за что. Но ты должна знать. Я сделала это не ради мести.

Кева улыбнулась.

– Мне все равно, по какой причине ты проткнула его сердце. Главное, что ты это сделала.

Она поднялась, поправляя шаль, и подошла ко мне. Склонившись, коснулась губами моего лба, и прошептала:

– А еще я очень рада иметь такую подругу, как ты.

Я обняла ее в ответ.

– И я тоже, Кева, – искренне ответила я.

– Логан ждет меня, – отстранившись, виновато прошептала Кева. – Мне пора. Тело еще не восстановилось, да и ты не в лучшей форме. Поговорим, когда придешь в себя.

Я улыбнулась, согласно кивая. Проводив Кеву взглядом, я обессиленно откинулась на подушки, и перевернулась набок. Мне столько всего нужно было обдумать… Но веки мои упрямо слипались, и я погрузилась в беспокойный сон.

Я спала беспокойно, ворочаясь из стороны в сторону, металась по кровати так, словно меня мучил жар. Долгие часы я то просыпалась, то снова погружалась в дрему, и пропустила тот момент, когда заснула окончательно.

Чтобы оказаться на залитом лунным светом лугу. В тени деревьев, росших справа от меня, шевельнулась тень, но страха не было в моей душе. Я знала, кто это.

– Филипп, – позвала я тихонько. Кричать в голос показалось мне недопустимым в этой безмятежной ночной тишине.

Он вышел из-за деревьев, в одной белой рубашке и брюках. Плащ его валялся неподалеку, расстеленный у корней большого яуниса – очевидно, де Рандан пытался заснуть, остановившись на ночлег в лесу.

– Почему ты ночуешь здесь? – нахмурилась я.

Куда бы он не отправлялся, по пути всегда достаточно постоялых дворов и гостиниц, где можно расположиться с минимальными удобствами. Некоторые из них ужасны, но все же это лучше, чем отбиваться от настойчивых насекомых и отгонять хищников.

– Потому что мне нужно идти через лес, – ответил он, делая еще один шаг и вступая в дорожку лунного света. Серебристые лучи осветили его лицо – серьезное, немного печальное.

– Как ты, воительница? – спросил он, пальцами руки касаясь моей щеки там, где недавно был