Чёрное сердце - Архелая Романова

– Я не жалуюсь на память, леди Баллард.

– Вы еще добавили, что Кева прекрасно знает, как это делать. Что вы имели в виду?

Господин Кике неожиданно улыбнулся.

– Она ведь была моей ученицей. Да-да, не смотрите так удивленно, леди Баллард. У кого, как вы думаете, Кева научилась азам? Ее мать погибла, когда она была еще малышкой.

– Вы знали ее мать?!

– Разумеется. Эсте часто советовалась со мной по разным вопросам.

Я почувствовала, как сердце, немного успокоившееся, вновь начало учащенно биться.

– Скажите, – глухо произнесла я, – что связывало Эсте Ламарт и Домина Роуззата?

Господин Кике вскинул голову и посмотрел на меня остро, с напряжением. Снял очки, тщательно протер стекла, и, вернув их на место, скрипуче сказал:

– Да уж, а вы не так просты, как кажется. Может, из вас и выйдет толк.

– Господин Кике…

– Они были любовниками, – спокойно сообщил целитель. – Господин Роуззат ухаживал за Эсте. Они держали свои отношения в тайне. Никто не знал, даже Кева.

– А почему знали вы?

– Эсте доверяла мне. И однажды я оказался не в том месте не в то время, – сухо улыбнулся господин Кике. – Вот и все.

– Вот и все, – растерянно повторила я, обводя глазами помещение. Осталось только заставить Роуззата признаться…

_________________________________________________________

* – Амеллин Фострен упоминает об Алане Глостере, одном из главных героев романа «Одаренная».

Глава 15

– Почему же господин Кике не сообщил о связи Роуззата и Эсте, когда она пропала? – с подозрением спросил Марек.

Мы не торопясь шли к гостинице, ведя за собой лошадей. На улице уже стемнело, и вдоль мощеной дороги замерцали тусклым светом магические кристаллы.

– Не знаю, – честно ответила я. – Может, не хотел предавать огласке тайну Эсте. Или боялся Роуззата. Основание может быть каким угодно.

– Но если бы он сказал это тогда…

Марек замолчал, но мне не составило труда закончить его фразу.

– То Лиана и Сьюзен были бы живы, – с горечью произнесла я.

У входа в гостиницу Марек повернулся ко мне, и, шутливо поклонившись, сказал:

– Уже поздно, но как на счет ужина? Ты практически ничего не ешь целыми днями. Приглашаю вас, леди Баллард.

– Прекрати, – я легонько толкнула его в бок, сопроводив действия улыбкой. – Да, ужин не помешает. Я только поднимусь, чтобы переодеться.

– Жду тебя в столовой, – пообещал Марек, забирая у меня поводья. – И коней привяжу, не беспокойся.

Я погладила Дурмана по крупной голове. Он ласково всхрапнул, тыкаясь мордой в мою ладонь.

– Не забудь напоить их. И принеси какое-нибудь угощение.

– Слушаюсь, моя госпожа, – глаза Марека искрились весельем.

Притворно закатив глаза, я поспешила к себе в номер. Жутко хотелось снять рубашку, неприятно липнувшую к спине, и избавиться от тяжелого плаща. Стащив одежду, я устало плюхнулась на кровать, бездумно натягивая очередную удобную блузу.

Кем приходится Филиппу этот самый Арист де Рандан? Отец? Дядя? А может, брат?

К сожалению, я ничего не знала о семье де Рандан. Абсолютно. Я и про свою-то мало знала – это Энтони может без запинки перечислить всех родственников до седьмого колена. Леди Мойра пыталась вбить в мою голову хоть какие-то знания, но времени у нас было слишком мало.

Внезапно мне до дрожи в коленях захотелось очутиться в замке Рогорн. Вдохнуть свежий запах леса, прогуляться по бескрайним лугам вместо пыльных улочек Стиуза…

Вздохнув, я застегнула блузу и поспешила вниз. Когда закончится расследование, обязательно съежу в Рогорн. Честное слово, я соскучилась даже по Присцилле.

– Ты быстро, – Марек сидел в углу, за дальним столом.

Как и я, он снял черный плащ, оставшись в белой рубахе и темных штанах. Подперев рукой щеку, он задумчиво спросил:

– Я тут выбрал кое-что, ты не против?

– Нет, – я оглядела стол, заставленный закусками, – конечно, нет. Все выглядит аппетитно.

Только сейчас, вдыхая ароматные запахи, я поняла, как сильно хочу есть. Марек с удивлением наблюдал, как я накинулась на еду.

– О, я голодная, как медоррак! – пожаловалась я, вызвав тихий смешок моего напарника.

Он подлил мне вина, и с улыбкой ответил:

– Ешь. Ты такая худая, что скоро станешь просвечивать.

Я облизнула ложку, поморщившись. Боги не наделили меня аппетитными формами – я и впрямь была такой худой, что малознакомые люди думали, что я морю себя голодом.

– Не надо говорить мне, что у меня ужасная фигура. И я сама это знаю.

Марек, который практически не ел, а вместо этого наблюдал за мной, поперхнулся вином. Я протянула ему салфетку.

– Что? – воскликнул он, бросая прямоугольник из ткани на стол. – Стела, кто тебе такое сказал? У тебя прекрасная фигура.

– Ты ее даже не видел, – отмахнулась я, и только потом сообразила, как звучали мои слова.

Провокационно. Будто приглашение.

Марек усмехнулся и заговорщически шепнул:

– Ну, вообще-то, видел. Помнишь, утром ты не открывала дверь?

– Когда я свалилась с кровати? – уточнила я, и осуждающе произнесла: – Тебе не стоило этого говорить. Мог бы и дальше тактично делать вид, что ничего не заметил.

– Ты сама начала, – пожал плечами Марек, и улыбнулся. – Ты очень красивая, Стела.

Я перевела взгляд на свои пальцы, держащие бокал, и обнаружила, что они подрагивают. А еще я внезапно поняла, что наш скромный ужин смахивает на свидание. Вино, еда, парень и девушка.

Я сглотнула ком, вставший в горле. Неужели правда? И Марек в меня влюблен? Или я надумываю? В конце концов, мы с ним коллеги, и ужин ничего не значит. Будь с нами Логан и Кева, я бы не подумала ничего такого.

Но их нет, и в мою голову упрямо лезут эти романтические бредни.

– Стела, ау! Стела!

Я со стуком поставила бокал на стол и пристально уставилась на Марека.

– Что? – с любопытством бросил он.

– Ты ухаживаешь за мной? – прямо спросила я. И затаила дыхание в ожидании ответа.

Секунда, другая…

Марек внезапно посерьезнел, и уверенно ответил:

– Да. Ты мне нравишься, Стела.

Ты мне нравишься.

Слова Марека эхом повторялись у меня в голове, пока я бежала по лестнице в свой номер. Скомкано попрощавшись, я сослалась на усталость и ушла наверх, оставив Марека в одиночестве сидеть за столом.

Логан оказался прав.

Когда я уходила, то видела, как обидела Крассена. На его лице застыла злость вперемешку с недоверием и отчаянием. Он воспринял мой побег как отказ, хоть и смог достойно сдержать эмоции.

Ты мне нравишься.

 Боги, как я могла быть такой слепой?

Упав на кровать, я раскинула