Под пеплом вулкана. Остров драконов - Юлия Вар

Аларих поклялся, как только почувствует, что тело его подводит, он не станет уподобляться отцу, а передаст дела, оседлает дракона и сгинет во впалой глазнице вулкана. Так будет правильно, если не хочешь стать ржавым звеном цепи, держащей империю в единстве.

Отец был другим. Он цеплялся из последних сил, отгонял смерть молитвами и лекарствами, потому что боялся предстать перед Мориотером без защиты янтарного хитона.

Мученический заунывный стон прорвал тишину и поток удручающих мыслей принца. Скрюченная рука, обтянутая желтовато-прозрачной кожей, потянулась к прикроватному столику.

– Воды, – прохрипел отец.

Аларих поднес чашу к прорези старческого рта. Жидкость брызжала из хлюпающих губ и по бороздам морщин скатывалась на нагрудник. Принц вытер влагу с обвислых щёк.

– Они… – задыхаясь, отец выпучил глаза и приподнялся на локтях. – Эти шлюхи меня отравили! Исловы потаскухи! Я… их…

– Спокойно. Это было давно, – вкрадчиво произнес Аларих и, мягко надавив на плечо отца, уложил обратно.

– …задушу.

– Тила наказана, отец.

– Аларих? – В матовых глазах императора промелькнуло осознание. – А Унрих?

– Побежден. Давно.

– Да, помню… Не чувствую ног.

Давно. С тех самых пор, как Ардалих выпил смертельный яд, поднесённый одной из его жён. Яд, способный извести человека в считанные дни, так и не поборол потомка богов. После жуткой агонии, выпавших зубов и облезшей кожи Ардалих вопреки всему выжил. А через полгода его парализовало.

– Не уходи, – взмолился отец.

– Пока ты не уснешь, я рядом.

– Сон? Да… сон. Ко мне приходили недоношенные дети Паллы.

– Субаи?

– Они растянули за два конца мой свиток судьбы. Там уже нет места для новой главы. И они занесли перо над свитком, чтобы поставить точку.

Старческое лицо прояснилось.

– Я умираю, сын. Скоро.

«Давно».

Император стянул с пальца фамильное кольцо, серебряный обруч без излишеств и прикрас. Выставив его гравировкой на свет, он протянул украшение сыну.

– Помни, что смертен, – произнес начертанное на нём напутствие, с которого император Эраха обязан начинать свое правление. – Слава, величие, власть пусть не затуманят разум. В тебе божественная кровь, но ты не бог.

– Ты передаешь мне империю?

– Пора… – Морщины на месте уголков губ подтянулись вверх, он добавил: – Давно пора.

Аларих принял кольцо как должное, без тени торжества. Тем более он знал, что скоро отец снова впадет в забытьё, состояние, выгодное матери и братьям, чтобы оспаривать всякое изменение, не устраивающее их.

Когда беспокойный сон сморщил лоб Ардалиха, чёрный принц покинул императорские покои и направился в своё крыло.

Ночное небо простиралось угольной синевой, звёзды замерли яркими огнями. Вулкан спал, а вместе с ним и драконы в лавовых пещерах. Дворец словно бы пустовал, и слышалась лишь шелестящая тишина, спокойная и безмятежная. Аларих разбавил её ритмичными шагами с пятки на носок.

Между мыслей о братьях, расстановке сил, крессах и клиентах, как комета, промелькнуло запретное желание. Почему бы ему не столкнуться с ней снова? Тесса из бесплодных земель, чужая невеста…

Той ночью, после поединка и скверного разговора с матерью, он попытался исправить своё дурное настроение, бросив девушке вызов. Вовлёк в танец, проверяя, смутится ли хоть на мгновение её пламенная уверенность, что он, чёрный принц, чудовище. А она затрепетала, как стройная пиния под порывом ветра, обволокла ароматом цветов и прошептала вопрос, который поставил его в тупик. Зачем он это сделал?

Чтобы хоть немного скрасить серость безликих дней. Чтобы почувствовать хоть что-то, кроме удовлетворения, когда поступает согласно долгу. Чтобы закопать самого себя глубже.

Пока всё не зашло далеко, пересилить в себе человека легче. Императору страсти только вредят. У него есть план на десятилетия вперёд и договоренность с отцом Ансары, основной фигурой для мирной передачи власти через сенат, а интерес к девушке из враждебного лагеря – временная блажь. Но почему бы ему не столкнуться с ней снова?

Навстречу шагал караул. Из громадного простора зала три стражника выбрали именно ту сторону, которой придерживался он. Это насторожило Алариха, но не настолько, чтобы сменить направление. Мало ли, им неизвестно, что он не любит, когда ему переходят дорогу.

Поле лунного света сменилось параллелепипедом всепоглощающей тени, упавшей на пол от соседствующей с окном башни. Скоро поворот в его крыло.

В воздухе повеяло ладаном. С принцем поравнялся караул, и три спины согнулись в низком поклоне. Нехорошее предчувствие уже нельзя было проигнорировать. Он сосредоточил взгляд на их поясницах, где висели ножны. Пустые.

– Нападайте, – приказал стальным голосом, понимая, что убегая, лишь подставит спину.

Убийцы опешили, что дало Алариху возможность просчитать последовательность действий. В руках среднего сверкнула молния – извилистый кинжал блеснул, поймав луч света. Именно им красный танцор расправился с черным. Вот как. Мать до банальности предсказуема.

Выверенным движением Аларих перехватил руку убийцы и перенаправил острие в сердце другого нападающего. Хлебнув напоследок воздуха, тот рухнул навзничь. Дилетанты.

Однако средний оказался достаточно крепким, чтобы, опомнившись, бороться за кинжал. Толстые запястья и оголтелое сопротивление мешали Алариху вывернуть ему кисть. Тем временем третий попятился за спину, исчезнув из поля зрения. Средний замахнулся кулаком в висок, и принц поймал его свободной рукой. Раненое плечо прихватило. Грязно выругавшись про себя, он пнул борца в живот коленом и закрутился, чтобы не стать для третьего неподвижной мишенью.

Острая боль пронзила бок. Аларих опустил взгляд. Чуть выше поясницы торчала рукоятка маленького ножика, не длиннее мизинца. Третий боязливо отпрянул, не веря, что у него получилось. Да и вообще, казалось, убийцы испугались успеха. Они не воины, иначе бы он уже лежал в луже собственной крови. Ряженые прислужники.

Подорвав ударом в колено равновесие среднего, Аларих вырвал у него кинжал и полоснул по горлу. Ощутил, как внутри шевельнулся кусок стали.

«Так, не двигаться».

Третий, видя участь сообщников, подался назад и развернулся, собираясь броситься наутек. Принц схватил кинжал за лезвие. Когда убегающий выбежал – хотя его бег больше походил на семенение евнуха – к полоске света, Аларих метнул. Короткий свист, и из затылка третьего торчала золотая рукоять.

«Надо же, руки помнят».

Тяжело дыша, Аларих привалился к стене. Он прижал руку к кровоточащему боку, а другой хватался за каменные выступы. Зазнобило. Дрожь в конечностях надо пересилить. Шёл медленно, оставляя за собой след из кровавых отпечатков. Ещё немного. Шаги стали зыбкими.

Ночь была всё такая же тихая. Драконы спали, а боги не смотрели на перипетии людей. Из Алариха медленно уходила жизнь…

Смерть старшего сына – таково желание Сигилы.