Я за тебя умру - Светлана Щуко

Судно уже скрылось за горизонтом, а я всё стояла, не в силах сдержать рыдания, и не внимала увещеваниям ни Молли, ни Джона, которые призывали меня вернуться домой.

В конце концов Джону надоело, и он, подхватив меня на руки, отнёс в телегу, в которой я ещё некоторое время поплакала и провалилась в сон.

Пробудили меня крики Молли и звон оружия. Не в силах осознать спросонья, что происходит, я вскочила в телеге. Джон дрался на мечах с нашими двумя охранниками. Я застыла в недоумении. Один из охранников сделал выпад и ранил Джона, его рубашка моментально окрасилась кровью, и он, пошатнувшись, рухнул на землю.

— Джон! — вскричала я в отчаянии, и в тот же миг мир вокруг меня померк.

Очнулась я от умиротворяющего покачивания и периодически подступающих волн тошноты. Открыла глаза: небо, чайки, шум океана. Моя голова покоилась на коленях Молли, которая дремала.

Мы находились на каком-то баркасе. Судно шло под парусом.

Я приподнялась, чтобы оглядеться, и услышала голос:

— О, смотри, Гарри, наша припадочная баронесса очнулась. — И мужчины громко заржали.

— Где господин Джон? — спросила подошедшего ко мне охранника, тот криво усмехнулся.

— Мы ему помогли отправиться к праотцам, он долго сопротивлялся, но мы его уговорили. — И они опять засмеялись.

— Вы, вы его убили? — пролепетала я, борясь с подступившей тошнотой. — Зачем? — Слёзы покатились у меня по щекам.

— Затем, дорогуша, он нам мешал. А мы, знаешь ли, не любим менять свои планы, тем более рыбка сама попалась к нам в сети.

— Вы нас убьёте? И я в страхе прижала руку к своему животу.

— Вот дура баба, — он заржал. — Мы тебя с твоим ублюдком продадим, беременная аристократка у тётки Клавдии большая редкость, а охотников на такую диковинку много. Она нам за тебя столько денег отвалит, что мы у твоего барончика и вдвоём за год бы столько не заработали.

За моей спиной раздался сдавленный всхлип Молли. Я обернулась и увидела, что служанка сидит с широко раскрытыми глазами, зажав рот рукой от ужаса. Под правым глазом у неё был внушительный синяк, и по всему лицу была размазана запёкшаяся кровь.

Мою гормональную дурость, которая длилась почти две недели, как рукой сняло, даже практически прекратило тошнить. Мысли стали ясные, и мозг наконец-то заработал в моём прежнем режиме.

Я сделала кислое лицо и включила дуру. Присела рядом с Молли.

— У вас поесть есть чего, есть хочу, — сказала я им, не сводя с них взгляд. — И пить тоже.

— А что ещё изволит наша госпожа? — ехидно спросил Гарри.

— Пока то, что сказала, а там видно будет, и давайте побыстрее, если хотите свой товар до своей тётки довести в приличном виде и деньги свои получить. Ну!

— Слушай, Гарри, она и вправду с приветом. Детка, ты должна сидеть и бояться, а то, — и он замахнулся на меня. Я вскочила, зло посмотрела ему в глаза, сжала кулаки и сказала: «Ну давай, попробуй, ударь". И мы в немом молчании уставились друг на друга.

— Брайан, да брось ты, не заводись, дай девкам воды и хлеба. Она права, не стоит товар портить, тётка этого не любит.

Гарри сам принёс нам еды, и они вместе ушли на другой край баркаса.

Нам не выбраться отсюда, это точно, берег еле виден, вода — лёд, посмотрела оценивающе на мужчин, нет, не справлюсь, Джон не зря их выбрал, сильные. Джон, сердце сжалось.

— Молли, ты видела, что они сделали с господином Джоном?

— Они его не стали добивать, госпожа, пару раз ногами ударили. Сказали, сам сдохнет. — и служанка перекрестилась.

— Не переживай, Молли, выберемся, и не из таких передряг выходили. Возможно, шкурки немного попортим, но домой обязательно вернёмся. Я ей ободряюще улыбнулась.

— Я с вами, ледушка, ничего не боюсь. Она мне улыбнулась в ответ.

— Как думаешь, долго ещё плыть?

— Эти говорили сутки, к вечеру, наверное, будем на месте.

Предавшись размышлениям, я незаметно для себя погрузилась в сон. Пробудилась я от резкого толчка в плечо. Распахнув глаза, я не сразу смогла понять, где я нахожусь.

— Дамы, подъём, мы прибыли! — прозвучал голос. — Вас ждёт новая, полная радостей и событий жизнь. — Брайн мерзко загоготал.

Гавань представляла собой обширное пространство, где было пришвартовано множество кораблей, а на пристани царило оживлённое движение, что-то выгружали, что-то загружали, тут же был рынок, на котором шла бойкая торговля.

За портом раскинулось селение, которое вполне можно было бы назвать городом. Двухэтажные дома, множество людей, по улицам носились босоногие дети.

Гарри подал мне руку, помогая выйти из лодки, приблизил ко мне своё лицо и прошипел: «Без сюрпризов, дамочка, поняла?» И больно сжал моё плечо.

Мы миновали пристань и вышли на просторную улицу. Пройдя несколько домов, свернули, и перед нами предстало внушительное деревянное сооружение, на котором красовалась вывеска «Харчевня тётки Клавдии».

Здание имело два входа: один — с широким крыльцом, а второй — почти с торца, через небольшую дверь.

Мы проследовали ко второй двери, и Брайан постучал. Спустя мгновение дверь отворилась, и перед нами предстал мужик весьма внушительных габаритов, с несколько простодушным выражением лица.

— Чего надобно, рано ещё, — гаркнул он.

— Передай хозяйке, что мы с товаром, — сказал Гарри.

Детина окинул нас с Молли взглядом и захлопнул дверь.

По прошествии нескольких минут дверь отворилась, и нам было предложено проследовать внутрь. Мы прошли по длинному коридору, и слева нашему взору предстала просторная кухня, где несколько женщин были заняты работой. Поднялись по лестнице и зашли в первую дверь. Комната была похожа на кабинет, по стене стояли стеллажи с какими-то свитками, посередине стоял большой стол, за столом было большое кресло, в котором сидела маленькая тощая старушка с маленькими прищуренными глазками. Она сразу вскочила и подошла к нам.

— А, Гарри, мальчик мой, давно ты не навещал тётушку, давно, и с добродушным выражением лица похлопала она его по руке. — Что ты мне тут привёз? Мельком окинула взглядом Молли и уставилась на меня, ещё сильнее прищурив глаза.

— Хороша, — пощёлкала она языком и, подойдя ко мне, схватила меня за подбородок. — А ну-ка, детка, ротик открой.

Я дёрнула головой. — Руки свои уберите, я вам не лошадь, чтобы зубы каждому показывать.

— Значит, говоришь, не лошадь, милая, ну-ну. — Она с улыбкой ласково потрепала меня за щёку.

— Клаус, кнут! — крикнула она кому-то по-немецки.

В комнату вошёл тот же мужик, что провожал нас сюда, в