Я за тебя умру - Светлана Щуко

— Куда-то он так рванул, — спросила у неё Ольга.

Повариха засмеялась: — К зазнобе своей побежал, душегуб.

— Ольга, я вот что хотела тебе рассказать, — шёпотом сказала кухарка. Сегодня, когда была на базаре, людей чудных видела, по-нашенски не говорят, все их варварами называют. Так мне мясник сказал, что они княжну какую-то ищут. Не тебя ли, девонька?

Мы с Ольгой переглянулись. — А что ещё говорят про них? — спросила я.

Говорят, что только приплыли, у них поселение севернее, недели две ходу от нас. Может, завтра сюда заглянут. Только ведь Клавдия-то тебя под замком держит. А как их понять, то варваров-то этих, ума не приложу.

Ольга схватила меня за руку и посмотрела на меня с надеждой.

— Ладно, пойду я, — поохав, сказала кухарка, потом, глянув на Молли, позвала её с собой на кухню, чтобы дать ей мазь раны смазывать.

Когда все ушли, Ольга прошептала: — Вик, я прям чувствую, что это наши, надо что-то придумать и срочно, это наш шанс.

Уже у себя в комнате передумали все варианты, как к ним подобраться, не вызвав подозрение у тётки и охраны, так ничего толком и не придумав, улеглись спать.

Вечером следующего дня, когда я уже завела своими песнями аудиторию харчевни, увидела, как со второго этажа, где сдаются комнаты, спускаются несколько мужчин в одежде, сильно отличающейся от нашей.

— Том, а ты не знаешь, что это за чужестранцы?

— Да сегодня пришли, говорят, что варвары, а по мне так люди и люди, смотри, какие среди них красавчики есть, только ведь ничего же не поймёшь, что они говорят. Сегодня отплывать собираются. Кого-то искали у нас, так и не нашли.

Мой взгляд заметался по залу, выхватывая охрану, увидела сидящую Клавдию, наблюдающую хитрым взглядом за мной. И вдруг меня осенило, я напела мелодию Тому и запела на русском.

Улетай на крыльях ветраТы в край родной, родная песня нашаТуда, где мы тебя свободно пелиГде было так привольно нам с тобою

Там, под знойным небомНегой воздух полонТам под кровом моряДремлют горы в облаках

Там так ярко солнце светитРодные горы, светом заливаяВ долинах пышно розы расцветаютИ соловьи поют в лесах зеленых

Там, под знойным небомНегой воздух полонТам под кровом моряДремлют горы в облаках

Улетай на крыльях ветраТы в край родной, родная песня нашаТуда, где мы тебя свободно пелиГде было так привольно нам с тобоюУлетай на крыльях ветраТы в край родной, родная песня нашаТуда, где мы тебя свободно пелиГде было так привольно нам с тобою

Мужчины, уже выходившие в дверь, услышав моё пение замерли, обернулись и неверующе уставились на меня.

Подошли ко мне. Один из них спросил: «Отрок, ты россич?» Я, продолжая петь, кивнула головой, потом, опомнившись, отрицательно замотала. Краем глаза увидела, что Клавдия стремительно направляется ко мне, ловко огибая столы.

Допев песню, я натянула самую глупую улыбку и быстро проговорила:

— Если вы ищете княжну, она здесь. Умоляю, сделайте вид, что мы друг друга не понимаем, или нас с ней просто убьют.

В тот же миг до меня добралась тётка и, схватив меня за руку, дёрнула на себя.

— Что они от тебя хотят, ты их знаешь говори, или я твою служанку в кипятке сварю, — брызгая слюной мне в лицо, зло прорычала Клавдия.

Ко мне на выручку неожиданно пришел Том.

— Тётка Клавдия, да ничего непонятно, что они говорят, они же варвары. Тори просто извинилась и сказала, что ничего не понимает, — и музыкант невинно заморгал глазками.

Клавдия отпихнула мою руку и с улыбкой обратилась к россичам: «Что господа хорошие желают?»

Они указали на свободный стол и направились к нему. Тётка окинула меня злым подозрительным взглядом и кинулась за ними.

— Том, спасибо, — я подошла к нему, с благодарностью незаметно сжала ему руку.

Он приблизился к моему уху и прошептал: «Если у вас есть план, как отсюда свалить, я с вами». Потом прокричал: «По многочисленным просьбам наших гостей песня «Когда муж пошел за пивом»».

В зале поднялся одобрительный гул, и я запела.

Побег

Пока исполняла песню, прикидывала все варианты, как договориться с россами.

Неожиданно сама тётка Клавдия подкинула мне отличный выход.

Подойдя ко мне, она показала мешочек, видимо, с монетами, и сказала:

— Варвары ещё песню просят, знаешь какую?

Я задумалась и кивнула: «Одну ещё знаю, только понятия не имею, про что она». — строя из себя наивную дурочку, сказала я.

— Да какая разница, главное, платят хорошо. И она потрясла перед моим носом мешочком.

Решила спеть «Ой мороз, мороз» и вставлять свои слова с информацией о нас.

Запела, в зале притихли. Сначала россы в недоумении уставились на меня, но в итоге смысл спетого до них дошёл, и в конце песни они удовлетворённо кивнули. Потом резко встали и покинули харчевню.

Вечер тянулся бесконечно долго, и я с нетерпением ожидала, когда Клавдия наконец-то распрощается с последним посетителем.

— Птаха, поди сюда, — подозвала к себе тётка. — Скажи-ка мне, детка, откуда ты столько песен знаешь, да на других языках? — вкрадчиво спросила она.

— Батюшка мой, барон, тётка Клавдия, менестрелей очень любил. — И я сделала многозначительное выражение лица и повела глазами в сторону Тома. — Так каких у нас только музыкантов не бывало. Вот я и запоминала песни эти, — не моргнув глазом, соврала я.

Клавдия засмеялась и как будто немного расслабилась. — Молодец, птаха, хорошо сегодня поработала. Но вроде говоришь всё складно, да только что-то тут не так, девонька, чутьё-то моё меня ни разу не подводило. — И она, прищурившись, погрозила мне пальцем.

— Клаус, когда они тут всё уберут, запри их в комнате до утра. — Она окинула меня подозрительным взглядом. — Бережёного бог бережёт, да, милая? — И она, засмеявшись, похлопала меня по щеке.

Уже почти в дверях она повернулась ко мне и сказала: «Да, милая, забыла тебе сказать, Молли твоя пока у меня в комнате поживёт, ты же не против?»

«Вот чёрт, старая карга, надо с уборкой подольше тянуть», — подумала про себя, а вслух сказала: «Конечно, тётушка, всё моё — ваше».

Ко мне подошел Том. «Крошка, я тут кое-что придумал, только тогда с нами ещё двое уйдут», — прошептал он мне на ухо.

Я с удивлением и растерянностью посмотрела на него: он как-то весь преобразился, исчезла слащавость, взгляд стал твёрдым и решительным.

— Доверься мне, у нас