Я за тебя умру - Светлана Щуко

— Красиво, — задумчиво сказала тётка и окинула меня взглядом. — А ну-ка пошли, Клаус. — Детина схватил меня за руку и потащил вслед за Клавдией. Я оглянулась на Ольгу, она в испуге смотрела на меня.

Мы спустились на первый этаж. В большой холл. Он был заставлен лавками, креслами и маленькими столиками. На них сидели и лежали девушки. Заметив нас, они все моментально вскочили и опустили головы в пол.

— Где Мадлен? Мадлен! — заорала тётка. В холл ввалилась толстая женщина, за поясом у неё на большом кольце висела огромная связка ключей.

— Звали, хозяйка? — пробасила она.

— Где ты шляешься всегда, когда ты мне нужна? Опять на кухне тёрлась? — Баба что-то замямлила в своё оправдание.

— Ладно, девку видишь? Та кивнула. — А мне нужен парень. Поняла?

— Да как же это я могу. — Мадлен попятилась назад.

— Старая, тупая корова, неси мужскую одежду по её меркам. Жива!

Через минут пять баба приперла ворох мужской одежды.

Клавдия стала её разбирать и, кинув на меня взгляд, приказала: «Раздевайся».

— Как прямо тут, при всех?

— Клаус, помоги птахе, а то девочка не поняла ещё до сих пор, куда попала. В холле послышались женские смешки.

Детина подскочил ко мне и рванул платье у меня на груди.

С усилием себя сдержала, чтобы не заехать ему коленом между ног. Он содрал с меня платье, и я осталась стоять с голым торсом и в мужских штанах.

Кто-то за моей спиной выкрикнул:

— Глядика, тётка Клавдия, может, под штанами уже есть парень, и переделывать ничего не надо. — Множество женских голосов загоготали. Я поёжилась и прикрыла обнажённую грудь руками.

— Ну-ка цыц у меня, смотрю, Сара, ты больно разговорчивая стала, давно плетей не получала.

— Да молчу я, молчу. — Я обернулась, рыжая девка с жирным лоснящимся лицом зло смотрела на меня.

— На-ка примерь, вот это хорошо будет, только надо грудь хорошенько обмотать. — и тётка кинула мне рубаху и камзол.

— Да, неплохо, нахлобучила мне берет с огромным пером. — Да, хорошо, только твоя коса больно толстая, под берет не спрячешь. Она подошла к столу, на котором лежал кинжал.

— А ну-ка, птаха, иди-ка сюда. Я с опаской подошла к ней. — Повернись. Я сделала, что она сказала, она крепко схватила меня за волосы, и через мгновение моей голове стало очень легко. Все девочки ахнули, многие на эмоциях убежали подальше к стене.

В руках у тётки была моя длиннющая коса, я потрогала голову, волосы едва доставали до плеч. Я растерянно поглядела на неё. В своём мире у меня всегда были короткие стрижки, и особой горечи я не испытывала. Но всё же это было моё, мои волосы. Я сжала зубы и кулаки.

Тётка испытывающим взглядом уставилась на меня. Я прикрыла глаза и досчитала до десяти, и нагло ей улыбнулась.

Тётка Клавдия

— Молодец, не люблю истерик слабохарактерных дур. И кинула мне берет. — Одевай.

— Клаус, позови-ка сюда Тома. — Тётка присела в кресло.

В помещение вошел юноша с женоподобной внешностью, в руке он держал лютню. Клавдия подозвала его к себе взмахом руки.

— Том, вот тебе напарник, — она окинула меня взглядом. — Виктор зовут, будете вместе петь.

Юноша надул губки и сделал капризное лицо. — Он красивее меня. — И топнул ногой.

— Успокойся, он тебе совсем не конкурент. — Клавдия хмыкнула. — Что, похож на парнишку? Поверил?

— В смысле похож? — Он обошел вокруг меня. — Так он не парень, девка. — Облегчённо выдохнул Том.

— Девка, девка, давай-ка она тебе напоёт, а ты сыграй, хочу посмотреть, как вы вместе смотритесь.

— Она что, петь умеет? — фыркнул Том, откинул волосы рукой и закатил глаза.

— Том, не беси меня, — прорычала Клавдия. — Птаха, ну-ка напой ему что-нибудь не очень сложное, как видишь, он у нас малость туповат.

Напев ему песню про пиво, он проиграл.

— Пойдёт, — махнула я рукой и запела, подтанцовывая. Наблюдая тем временем за Клавдией, у которой расплывалась довольная улыбка на лице. В конце песни девочки завизжали и захлопали от восторга, обступив меня со всех сторон, прося ещё спеть. Тётка встала, потирая руки.

— Ну что, птаха, может, ты и окажешься той курицей, которая принесёт мне золотые яйца. Подошла ко мне и потрепала за щёку. — Неплохо, неплохо, детка, старайся, и, может, у тебя тогда всё сложится даже очень хорошо.

— Хозяйка, что-то вы ей много привилегий дали! — зло выкрикнула Сара.

Клавдия прищурила глаза и медленно развернулась к ней.

— Сарочка, детка, подойди ко мне. — Та нерешительно сделала несколько шагов к ней.

— У меня каждый делает то, что хорошо умеет. Она и ты хорошо работаете ртом, только она умеет петь, а ты кое-что другое. — Девчонки захохотали. Сара покраснела как рак и запыхтела. — Больно ты на язык, бойкая стала девочка, ну-ка открой ротик. Сара в ужасе распахнула глаза и приоткрыла рот.

— Клаус, у нашей милой детки зубки-то совсем передние подгнили, надо бы полечить. Она отвернулась от неё и пошла к лестнице.

Сара кинулась за ней, упала на колени и схватила её за юбку. — За что, хозяйка? — зарыдала она. Клавдия отпихнула её ногой и прорычала: — Скажи спасибо, что я не заметила болячек на твоём языке. Клаус, начинай и сделай, мой дорогой друг, всё добросовестно, всё как ты умеешь.

Из двери, ведущей, по всей видимости, в зал харчевни, откуда доносились весёлые пьяные мужские голоса, появился мужчина, внешне ничем не уступающий Клаусу. Они схватили Сару, которая безвольно повисла в их руках, и, поддерживая под руки, потащили к боковой двери, ведущей в длинный коридор, где находилась кухня.

— Ледушка, — донёсся до меня едва слышный шёпот откуда-то из-под лестницы. Я заглянула в нишу и увидела свою Молли, лежащую на скамье.

— Молли, как ты? Прости, это моя вина. Я присела рядом с ней. — Я постараюсь всё сделать, чтобы вытащить тебя отсюда, верь мне. Сильно болит?

И я приподняла её юбку. Кровь запеклась на ране, нанесённой плетью, кожа была рассечена.

— Садистка старая, — прошептала я. — Попозже схожу на кухню, посмотрю, что у них есть из трав. Всё обработаем, и будет легче. Потерпи, моя дорогая.

Из двери, куда утащили Сару, послышались истошные вопли. Меня передёрнуло от жути. Молли застонала. В зале примолкли женские голоса, некоторые девушки пытались закрыть руками уши. Встретилась взглядом с менестрелем, он мне улыбнулся, и его слащавая улыбка не предвещала для