Волчара - Екатерина Кон

А вот что делать дальше — дилемма. Идти к родителям? Или бежать, поджав хвосты домой? Там их ждёт расправа от пар, так как (уверена Лена) Ян расскажет, что его заперли в той каморке. Но дом — самое безопасное место. Хотя, как только всё вскроется, на миг — это самое опасное место.

Уже в прихожей Коля задевает столик с красивой фарфоровой вазой, та немного покрутившись, сбавляя биение сердца Лены, и… падая на пол с оглушительным звуком вдребезги разбивается. Лена не видела себя со стороны… но видела Колю. У неё не было страха на лице или раскаяния за неуклюжесть. Скорее… радость? Чему?

Проход за спиной волчицы потемнел… за Колей появилась фигура… бабочки в паучьей паутине… нет смысла трепыхаться… Свет ударил по глазам, на мгновение ослепляя. Самки зажмурились. Две особи скрутили им руки за спинами, и надели на запястья манжеты застёжки-молнии.

Дом теперь казался далёкой галактикой. В их случае, незаслуженным раем, так как они попали в ад. Несопротивляющихся самок вывели из дома, и повели к Ратибору. Странно, осмотрелась Лена, на улице никого, а ведь ещё не особо поздно. По вечерам оборотни любили выходить на крыльцо и пить чай, или общаться с соседями. Даже стражей порядка, патрулирующих улицы, не было. Возможно, они все задействованы в постах охраны у забора? Но сама суть! Поселение как будто вымерло.

Неужели мама что-то скрыла от неё? И судя по статусу «город-призрак» — серьёзное. Неужели Ратибор всех убил, ужаснулась Лена. «В домах горит свет», закатила глаза внутренняя волчица. Ужасная мысль закончилась облегчением.

Лена посмотрела на Колю и хотела сказать пару ободряющих слов, чтобы успокоить, но… самка шла гордо, подняв голову, а на губах играла злорадная улыбка? Что же она задумала? Неужели она специально всё спланировала вплоть до попадания в плен? Холка внутренней волчицы встала дыбом. Что же Николяша задумала? Что дальше?

Ратибор сидел на крыльце в плетеном кресле и наслаждался чашечкой чёрного чая, как истинный аристократ, оттопырив мизинец. К нему ведут двух самок. И кто бы мог подумать, самок нейтральной территории. Человеческая самка шла с гордо поднятой головой и улыбкой на лице. Рядом шла Астахова Елена, то смотря вперёд, то косясь на подругу.

Он знал о них всё! Его шпионы хорошо работают. Например, что Астахова запечатлелась, и самец заявил свои права, а значит, скоро у неё начнётся течка. Он знал одного волка, который захочет оплодотворить её. Ну, а с человеческой самкой, точнее уже с оборотнем, он поступит иначе. Отдаст её своим волкам-одиночкам, у которых яйца превратились в камни, и они стали слишком агрессивными. Пусть поможет облегчить мешки и спустить пар. Принесёт пользу его самцам.

Ратибор уверен, что их вылазка не согласована с их самцами, следовательно, они не в курсе, где находятся их драгоценные пары. Он их спрячет в своём подземелье. Их самцы будут долго искать, и даже если сюда придут с обысками, то ничего и никого не найдут. О его подземном логове знает только он и его личная стража. Их допросить не смогут, они либо не состоят в переписи стаи, либо указаны, как рабочие и проживающие вне стаи. А сам он ни за что не расскажет, даже под пытками. Самки обречены на «счастливую» жизнь в его стае.

Гостей подвели к его крыльцу. Он поставил кружку чая на блюдце, которое стояло на таком же плетёном столе, что и кресло. Личные стражники-конвоиры пихнули самок в спины и под колено, чтобы те встали на колени перед вожаком.

— Ба! Какие люди и все без охраны, — весело поздоровался Ратибор, — Смотрю, у самок нейтральной территории есть яйца, в отличие от ваших самцов.

Лена зарычала, приподняв верхнюю губу. Этот волк всегда был грубым нахалом. Оскорблял с довольной мордой, словно он царь и бог, а все остальные юродивые.

— Не смей оскорблять наших самцов, старая псина, — и за нелицеприятное поношение вожака, Коля получила подзатыльник от стражника.

Её голова дёрнулась вперёд, но она с достоинством снова вскинула подбородок. Лена сделала резкое движение, которое мигом пресекли оборотни, крепко, вцепившись в плечо, немного с выпущенными когтями, осадили. Обернуться волчицей не получится, с досадой подумала Лена, ведь чтобы обернуться, ей нужно совершить прыжок. А до прыжка надо разбежаться, а до разбега, освободиться. А ей когти впиваются в плечи, причиняя боль.

— Надо же, человеческий оборотень, возомнила себя бессмертной и равной нам, — Ратибор упёрся локтями в колени и насмешливо смотрел на блондинку, — Мне это нравится.

Вожак обнажил зубы в улыбке.

— Зато ты мне нет, — огрызнулась Коля, — Ты не смеешь оскорблять мою семью, и думать, что не получишь ответа.

— Громко лает, но не кусает, — хмыкнул вожак.

Ну, что сказать? Оружие самок испокон веков — язык и слова, которые они обличают в угрозы, со смехом подумал Ратибор. Самки для него являлись лишь инкубаторами для производства на свет достойных и сильных волков. Он был против, чтобы самок обучали азам боевых искусств в человеческом обличии. Женская особь любого Вида должна сидеть дома, следить за потомством, готовить еду, содержать логово в чистоте и уюте, и ублажать своего самца. Всё остальное бремя самцов — думать, размышлять, действовать, защищать. А этим самкам беспечные самцы дали слишком много свободы! А что ожидать от безродных псов? Воля бы Ратибора, этих самок не выпускали бы из постелей, пока не разродятся, и снова заново, по кругу.

Как когда-то пустили по кругу Астахову. Ратибор перевёл взгляд на волчицу. Он считал — поделом ей! Почему? Да потому что самка не могла держать язык за клыками, стреляла налево и направо острыми и колкими фразами… возомнила себя героиней исторических романов. Вся такая неприступная, правильная, чопорная… своим видом дразнила щенков. Её высокомерная мордочка требовала воспитания. И возбуждённые щенки применили воспитательные меры. Сама виновата! Он был полностью на стороне щенков. Да, язык у Астаховой острее иголки, вот только бьёт сильнее.

— Должен ли я сказать: «С возвращением в родные пенаты»?

— Пошёл ты лесом! — огрызнулась Лена.

Вот о чём он и думал. Только лаяться начала матерно, а не тонко и заковыристо. Ему, ни её, ни человеческую самку не запугать. Интересно, примут ли их самцы, после того, что им уготовано в его стае? Сведёт ли их с ума запах чужого самца на них? Вот и проверим, мысленно потирал руки от предвкушения вожак.

— Увести! — приказал Ратибор,