Герцогиня Хардин - Эльза Скарлетт

Мне стало плохо, и я вдвойне сильней захотела узнать свою тайну. Но какой ценой? Мне было, о чем подумать. Если все произойдет само собой, то пусть так и будет. Или же лучше все пережить сейчас и успокоиться?

— Что вы мне посоветуете? — спросила растерянно я.

Маг смотрел на меня своими темными, теплыми глазами долго.

— Я могу попытаться приоткрыть, если вы отреагируете нормально, я сниму с вас барьер полностью. Но если нет — то у меня будет возможность остановиться и прекратить эксперимент. Однако должен вас предупредить, что это неприятно, болезненно и требует абсолютного доверия к врачу. А вас будут мучать несколько часов головные боли. Мне придётся нарушить ментальный фон.

— Я согласна, — решительно заявила я.

Маг продолжал напряженно и вдумчиво смотреть на меня.

— Есть ли у вас сейчас рядом близкие? Они вам понадобятся в любом случае. Последствия моего вторжения вас будут мучать несколько последующих часов: головная боль, озноб, рассеянность… Лучше побыть рядом с тем, кто сможет за вами приглядеть.

Я отрицательно покачала головой. Дядя далеко, на кого я еще могла рассчитывать?

— Друзья, подруги? Те, кто сможет с вами побыть эти несколько часов?

— Есть подруга и жених, — созналась я.

— Вы же о лорде Тенебрее говорите? — уточнил маг.

Я кивнула.

— Если у вас с ним близкие отношения, то вполне хорошо. Вам нужно пояснить им, что с вами происходит.

Мне не хотелось. Не хотелось, чтоб тайна, возможно неприятная и страшная стала известна еще кому-то. Но мне некому было довериться. И тем более не хотелось, чтоб узнал Корин.

— Я бы лучше позвала подругу, — решила я. — Она племянница лорда Сенье.

Маг кивнул.

— Я поговорю с вашим ректором, объясню все не нарушая вашу тайну. Скажу, что на вас наложено ментальное ограничение, пояснять ничего больше не стану.

Маг вышел в приемную, а ко мне зашел Тенебрей. Он просто смотрел, не задавая вопросов. Молчала и я.

— Боишься? — задал вопрос Корин.

Я утвердительно кивнула.

— Что он собрался делать? Может не стоит? Впереди игры, будет и так тяжело…

— Однако будет еще хуже, если все оставить так как есть, — заметил входящий менталист.

— Я отослал за своей племянницей, — заявил ректор, заходя вместе с магом. — Вам лучше перейти в мои апартаменты. Ко мне скоро придут деканы, здесь оставаться нельзя.

Нас повели в сторону общежития. Лорд-ректор впустил в гостиную преподавателей, где никого не было. Тут же появилась Линетта, запыхавшаяся от бега. Она видимо торопилась. Маг из сумки деловито доставал, какие-то флакончики, перебирая их. Звякало стекло. На стол он поставил артефакт- усилитель.

— Покиньте покои, — заканчивая приготовления попросил он ректора и Тенебрея.

Мужчины вышли, а маг деловито инструктировал мою подругу, что да как делать и сколько зелья отмерять. Я слушала рассеянно и вполуха, борясь с пробирающим ознобом и страхом.

— Ложитесь, леди Лея, — распорядился маг. — И снимите всю магическую защиту с себя. Родовое кольцо тоже.

Когда я устроилась и выполнила требуемое, маг придвинул ко мне ближе кресло.

— Не бойтесь, я постараюсь быть аккуратным, — попытался он меня успокоить.

Однако слова мало помогли, страх никуда не делся, я приготовилась к боли.

Так и случилось. Сначала магия прошедшаяся по мне холодной волной, смяла все остатки защитных щитов. Сковала члены. Лишь защита браслета Тенебрея продолжала работать, ожигая до мышц запястье. А потом я ощутила такую боль, что помутилось в глазах. Но кричать я не могла, поздно поняв, что маг просто обездвижил меня.

На сознание наползала пелена черноты, а сквозь нее побежали воспоминания, сменяясь будто калейдоскоп. За всем этим, накатывала, словно, волна на камни, боль. Пульсирующая, отчаянная и дикая. Она билась об стену сознания, пытаясь его разрушить. Меня ломали в голове, выкорчевывая воспоминания, как ржавые гвозди из досок. Со скрежетом, мучительно долго, но неотвратимо упорно. Я хотела сказать, что хватит, больше не хочу, не могу… но снова ничего не могла вымолвить. Шли секунды, минуты… Или часы? Боль истощала и я уже смиренно ждала, когда все прекратиться. Молилась, чтоб сознание покинуло меня.

На мгновение блаженное забытье наступило, а перед глазами возникла темнота. Но в следующую же секунду я ощутила, как сквозь тьму отчетливо прорвалась явь.

Глава 39

Я стояла на тонком уступе высоко над землей. Дождь насквозь промочил платье, скользил тяжелыми каплями по лицу. Холод стены жег спину и по ней скользили ручейки. Пронизывающий ветер трепал подол вымокшего платья и пытался сорвать меня с тонкого карниза. Я стояла, растянув руки вдоль стены, изо всех сил старалась сопротивляться ветру и не сорваться вниз. Мои члены закоченели, ноги будто приросли к опоре, пальцы сжавшись пытались зацепиться за выемки мокрого и скользкого гранитного кирпича. Было дико страшно от безысходности и понимания, что меня ждет. Я теряла силы. Совсем скоро я их лишусь и упаду. Далеко внизу была земля, а небо разорвала вспышка молнии. Сразу за ней последовал раскат грома, оглушая все вокруг. На секунду пространство вокруг осветилось молнией, и я отчетливо увидела, где нахожусь.

Я узнала внутренний двор нашего родового имения. Я стояла на внешнем карнизе башни замка Гланде. Судя по моим ощущениям, был поздний вечер. В ворота въезжали всадники и обоз крытых повозок. Я понимала, что среди них может быть тот, кто мне поможет и спасет.

Я кричала, звала на помощь. Но кто услышит девочку сквозь грохот грома и шум дождя? Голос слабо вырывался из горла, слезы вперемешку с дождем падали с подбородка.

Отчаяние… лютое, сковывающее, холодное, опутывало сердце, обжигая грудь и давя, словно тиски. Оно было сильней страха, сильней робости и всего остального. Заставило выйти на карниз… А теперь деваться то некуда. Дорога осталась только одна… вниз.

Пальцы до боли вцепившиеся в кромку камня соскользнули. И я в ту же секунду поняла, что это конец… Тело качнулось, нога сорвалась с мокрого уступа… И в отчаянном крике я полетела вниз сквозь грозу и дождь…

А потом наступила мгла…

И снова боль…

…

Сознание возвращалось рывками… Какие-то далекие голоса, не то рассерженные, не то тревожные, первыми возникли сквозь пелену.

Просыпаться от забытья было тяжело. В груди жег холод и мучительно болела грудина. Жгло запястье. Меня будто что-то давило сверху и хотелось снять тяжесть, но руки слушались слабо.

Я застонала.

— Очнулась! — услышала я радостный и какой-то хриплый знакомый женский голос. Однако кому он принадлежит вспомнить не могла.

Меня осторожно приподняли и к губам приставили край кружки.

— Пей, вот… — властно приказал другой голос.