Алая птица - Анна Рудольф

— Кроме вышеупомянутого, Айрин обвиняется в побеге из дворца, — зачитал Грейсли. — Ваше Величество, я возьму на себя смелость опустить этот момент, раз подтвержден факт ее похищения.

На этот раз на помощь пришел Эдгар. От волнения скрестив на груди руки, принц со свойственной ему горячностью произнес:

— Добавлю от себя лично, что именно благодаря леди Эсталинор мы получили возможность расправиться с бандой одного из самых опасных баронов на Черном рынке! Мы уже знаем, что именно он недавно проник во дворец и стоял за ограблением городского архива. Я могу с уверенностью полагать, что после допроса пленных мы сможем подобраться к таким авторитетным фигурам, как Бешеный Лис и Черный Лорд!

Айрин не верила своим ушам. Рунар и Эдгар снимали с нее одно обвинение за другим! От нее не ускользнул красноречивый взгляд, которым лорд Грейсли одарил Эдгара.

— Благодарю, Ваше Высочество, однако, я вынужден продолжить: Айрин обвиняется в краже королевской колоды…

— Колода была подделкой, — вставил Рунар.

Как по волшебству он достал из-за пазухи две одинаковые колоды карт, одну из которых небрежно назвал точной копией и вернул в карман прежде, чем кто-то успел рассмотреть ее поближе, а вторую заставил воспарить над ладонью в доказательство того, что именно он являлся ее единоличным хозяином. Грейсли внимательно проследил за его манипуляциями и как ни в чем не бывало зачитал:

— … в присвоении редких книг по экономике…

— Лорд Инглот дал их мне в присутствии леди Медовии!

Канцлер Казначейства нахохлился и нехотя буркнул, дескать, да, было такое.

— Последнее: в присвоении титула. Обвиняемой есть, что сказать в свое оправдание?

Она огляделась. Лицо королевы не выражало абсолютно ничего, Эдгар заметно нервничал и теребил пуговицу на манжете. Лорд Фаргор с недовольным видом выглянул из-за свитка, а его коллеги, Инглот и Дартор напряженно размышляли, не переставая время от времени переглядываться. Особенно выделялись венценосные брат с сестрой: Реджинальд взирал на магов с неприязнью, недостойной короля, а Медовия, поджав губки, отстукивала ногтями рваный ритм на сложенном костяном веере. Она избавилась от одной соперницы, теперь ей не терпелось отправить в тюрьму вторую.

Айрин поднялась, не без помощи Рунара, который, едва она уверенно выпрямилась, предусмотрительно отошел на шаг.

— Ваше Величество, Ваша Милость, уважаемый Совет, — начала она, не сомневаясь, что от ее гортанного хрипа присутствующих пробрала дрожь. Ее бы саму сейчас колотило, как в лихорадке, не направляй она последние силы на борьбу с рвущимися наружу видениями. — Мой отец барон Марсар Форестер, мою мать звали княжна Каямина Эсталинор. По действующему закону, подписанному шестьдесят семь лет назад королями Рандром Свирепым и Йоролом Рейненбернским, я имею право на титул княжны, до тех пор, пока его не оспорят члены моего рода или правитель Эскальта.

Лорд Фаргор вдруг обратился к Инглоту:

— А Форестер, случайно, не твой двоюродный племянник?

Тот нахохлился еще сильнее. Морщины на его лице стали глубже.

— Верно, Жамель. Форестер мой двоюродный племянник.

Медовия изумленно раскрыла рот.

— Вот как? — дрогнувшим от тщательно скрытых эмоций произнесла она и до хруста стиснула веер.

— Мне все ясно, — рыкнул Реджинальд, нарушив затянувшееся молчание. — Обвинения с девчонки снимаются, но закон не давал ей права орать о своем титуле на городской площади. Посему она посидит в подземельях, отданных под магические лаборатории, до моего особого разрешения. Адепты Академии уже изучают странные устройства, внутри которых были демоны. Я должен убедиться, что она не имеет к ним отношения. Что касается тебя, Рунар, ты исчерпал мое терпение.

Двери большой приемной распахнулись, явив пятившегося назад стражника, перед лицом которого Архимейстр размахивал золотым скипетром с набалдашником в форме звезды. За ним потупившись, семенила Летисия.

— … ибо Всевидящий не терпит лживых помыслов и ратует за покаяние! — старик шустро развернулся к изумленным Советникам и, в последний раз взмахнув жезлом, торжественно выдвинул вперед красную от смущения служанку. — Так покайся же, дитя, перед ликом нашего владыки!

— Ну, что еще? — скривилась Медовия, а Теневая стража королевы незаметно выступила вперед. — Пресвятой Шенгот, мы уже заканчиваем.

— Этот дьявол, — его скрюченный палец, унизанный кольцами, ткнулся в сторону закатившего глаза Рунара, — растлил невинное создание и зачал ей дитя!

На зал обрушилась тишина. Не было слышно ни звука дыхания, ни шуршания парчовых одежд. Мгновение Рунар изумленно рассматривал обличающий перст, затем отрезал:

— Невозможно. У меня с этой девушкой не было близости.

Прекрасные глаза Летисии наполнились слезами. Архимейстер поспешил ободряюще похлопать ее по спине и велел поведать Совету всю правду.

— Вы были пьяны, господин, — промямлила она, крутя пальцы. — Вы пришли с бала в очень плохом настроении и потребовали еще вина, выпили не меньше трех кубков. Я разбирала ваш гардероб, а вы… вы заставили меня и… — она всхлипнула. — А потом вы прогнали меня прочь!

Это была та самая ночь, которую Айрин с Эдгаром провели в городской тюрьме, и она ясно помнила: Рунар заявил им, что его тогда застали с леди Парсар.

А Летисия не унималась:

— Другие служанки мне сказали, что тоже бывали на сносях, а вы велели им… делать ужасные вещи, чтобы они лишились ребенка, потому что иначе вас бы отлучили от двора!

Большой зал взорвался возмущенными, полными ярости голосами. Медовия так сжала свой веер, что с сухим треском переломила его пополам. Лорды, перекрикивая друг друга, требовали кто наказания, кто доказательств.

Айрин повернулась к побледневшему магу и поймала его отчаянный взгляд.

— Айрин, — взмолился он, — клянусь, я бы никогда так не поступил…

— Скажи это им. — Она приподняла наручник, открыв глубокую ссадину. Крови было в самый раз для Оффан. — Будешь должен.

Руна получилась только со второго раза. Замок тихо щелкнул, и тяжелые кандалы утонули в густом ворсе ковра.

Кто-то долго следил за Айрин, вскрыл тайник в ее комнате и подкинул диадему. Случайно не Летисия? Сама бы она не додумалась до клеветы,