Янтарь и Лазурит - Чайный Лис

— Железяки? — переспросила она, надеясь, что голос ответит, однако тот молчал.

Вдруг женщина закричала. Убедившись, что с ней всё было в порядке, Кохаку проследила за её взглядом и у мешка с рисом и скудными запасами еды заметила маленького мышонка, который шмыгнул за ящики. Шустрая Кохаку рванула за ним и успела поймать за хвост до того, как тот спрятался в норке.

— Не бойтесь, это всего лишь мышь, — поспешила она успокоить женщину, но та уже кричала:

— Уберите её, убейте!

— Не убивайте! — пискнул тот же тоненький голосок.

Держа за кончик хвостика, Кохаку вытянула перед собой другую руку и осторожно посадила мышонка на ладонь.

— Это ты сказал про железяки?

Рури поднялся из-за стола и приблизился, в его взгляде виднелся неподдельный интерес.

— Конечно, кто же ещё! — пропищал мышонок.

Кохаку вообще не понимала, как их можно убивать. Пусть они и являлись вредителями и подъедали запасы еды, но эти пушистые комочки так мило выглядели.

— Ты что-то знаешь о чудовище?

Мышонок взглянул на неё своими маленькими чёрными глазками и ответил:

— Может быть.

А женщина продолжала кричать:

— Уберите её!

Кохаку, продолжая держать хвостик, чтобы мышонок не сбежал, посмотрела на Рури и предложила:

— Давай выйдем.

Монах приподнял покрывало и пропустил Кохаку перед собой. Она улыбнулась и шагнула наружу, с интересом разглядывая мышонка, как вдруг боковым зрением заметила того, кого не ждала. Она сглотнула и резко рванула назад, врезавшись в Рури.

— Прячься, прячься, — бормотала Кохаку себе под нос, однако только подняла суматоху и привлекла к себе внимание.

— Нуна, что…

Снаружи раздался знакомый ей мужской голос, от которого ужасно захотелось проваливаться сквозь землю:

— Принцесса Юнха! Принцесса Юнха!

Глава 3

Окруженный ароматом душистых цветов, Лазурит охотится за злом

Сюаньму вздрогнул и поймал нуну за плечи, когда та со всей силы впечаталась в его грудь, едва успев высунуть нос на улицу. Почему-то разговор с хозяйкой дома, как и с большинством людей, шёл тяжело и отнимал много энергии, в то время как общаться с этой таинственной девой оказалось легко и естественно.

До слуха Сюаньму донёсся мужской голос, кричавший:

— Принцесса Юнха! Принцесса Юнха!

Он слышал, как кто-то побежал в их сторону.

Раз девушка не представилась сама, то Сюаньму и не пытался узнать её имени, хотя и не понимал, что означало слово «нуна». Её друзья из лавки тоже так обращались к ней — значит, что-то нормальное в этой стране.

До последнего Сюаньму надеялся, что человек зайдёт в какой-нибудь другой дом, а не к ним: не хотелось тратить время на объяснения. Но уже через мгновение пухлый юноша в зелёной одежде и с чёрным головным убором в виде ступеньки приподнял покрывало и уставился на нуну, прятавшуюся за спиной монаха.

— Принцесса Юнха, мы так переживали! — захныкал юноша и сложил руки перед собой, пряча ладони в рукава.

— Евнух Квон, зачем ты меня нашёл! — На удивление, голос нуны тоже стал наигранно расстроенным. А может, и по-настоящему. Сюаньму уже ничего не понимал. Не стоило ему общаться с этой женщиной, не хватало ещё в политические разборки ввязываться. Ладно, если бы она была простой горожанкой, а эта взяла и оказалась принцессой Сонгусыля!

— Принцесса Юнха, — вновь обратился к ней евнух Квон, а она спряталась за другим плечом Сюаньму, — вернитесь со мной во дворец, умоляю.

— Вернитесь с ним, принцесса Юнха, — твёрдо повторил монах, однако последние слова он как будто выплюнул, словно обиделся. А думал, что владел своими эмоциями.

Он тут же нахмурился, стараясь взять над собой контроль. Сюаньму не понимал, что сейчас чувствовал, но и не хотел делиться этим с окружающими — и без того испытывал неловкость.

Нуна перестала прятаться за его спиной и сделала шаг вперёд, их взгляды пересеклись. В янтарных глазах застыли испуг и сожаление — Сюаньму и раньше замечал подобные эмоции у людей, которым они с монахами помогали с поимкой нечисти, но не понимал, что сейчас расстроило эту таинственную деву. Она вся состояла из множества загадок, на которые он не знал ответов.

Её губы дрожали. Она приоткрыла рот, как будто собиралась что-то сказать, но не издала ни звука.

— Принцесса Юнха! — вновь вмешался евнух Квон.

Сюаньму не считал необходимым повторять «вернитесь» и продолжал смотреть в янтарные глаза, в которых вдруг мелькнула совершенно иная эмоция, не похожая на сожаление или раскаяние.

— Кто тебя просил искать меня?! — вдруг сердито выпалила нуна и смирила евнуха недовольным взглядом. Она чуть не сжала руки в кулаки, но из-за писка мышонка пересадила грызуна себе на плечо, чтобы не причинить ему боль. — Я разберусь с этим лучше, чем кто-либо другой, а теперь возвращайся во дворец, евнух Квон.

Не теряя больше времени на разговоры, она обошла Сюаньму и выбежала из домика, но и он на месте не оставался, а вышел следом. Только шустрая нуна уже ускакала на несколько чжанов* вперёд. Сюаньму вздохнул. Он не горел желанием тратить энергию зазря, но другого выбора не оставалось: кровожадное чудовище могло прятаться за соседним деревом, и нуне грозила опасность. Поэтому побежал следом.

* Чжан (кит. 丈) — 3,33 м.

Опешивший евнух только затем вышел из домика и закричал на всю деревню:

— Принцесса Юнха!

Но даже для Сюаньму та уже была далеко. Кто ж знал, что эта девушка окажется такой быстрой? Вскоре и вовсе пропала из вида.

Деревня Паллюн осталась позади, только крыши домов выглядывали из-за деревьев. Впереди простиралось широкое поле со скудным урожаем из пшеницы, поеденной насекомыми, а далее находился лес.

Сюаньму не видел, сворачивала ли нуна или пошла через поле, но сам решил не топтать злаковые жителей деревни и собрался обойти.

— Стой! — вдруг раздался писк, когда Сюаньму сделал шаг в сторону кустов.

Среди высоких колосьев сидел маленький мышонок, которого нуна забрала с собой.

Монах присел на корточки и вытянул руку, чтобы зверёк смог забраться к нему, что тот и сделал, а затем спросил:

— Где принцесса Юнха?

— Я, кажется, обидел её, — пискнул мышонок, — и она бросила меня.

Сюаньму не удержался и усмехнулся: нуна убежала даже от этого маленького существа, которого сама вроде как пыталась защищать. Оставалось гадать, это она независимой пыталась выглядеть или её просто раздражали все вокруг. Но больше всего удивляло, что она обиделась на мышь.

— Что ты сделал?

— Всего лишь рассказал о железяках верховной лисы, — последние два слова он произнёс с уважением, но Сюаньму