Сладкое очарование - Аня Баст

Аня Баст

Сладкое очарование

Глава 1

Белла поклялась никогда не связывать свою жизнь с этим мужчиной. Теперь она была в шаге от того, чтобы сделать это. Хуже того, она приняла решение только спустя две секунды после новостей о его затруднительном положении.

Ронан до сих пор не знал, что она вошла в его камеру. Он преклонил колени перед ней, его руки были распростертые в стороны, его запястья — закованные в тяжелые зачарованные железные цепи, и его взгляд сфокусировался на треснувшем цементном полу ячейки.

Как низко пал великий маг Силийского суда. Только магические железные оковы всецело принадлежащие Силийской Розовой башне, постоянно хранились в стенах тюрьмы ее Величества, и каждый дюйм его тела был закован в них. Его темные волосы нависали над лицом и его бицепс, и обнаженная спина были согнуты так, словно он создавал дискомфорт своими оковами.

Белле понравилось то, что маг, Ронан Ейчеус Куин, находился в столь раболепном положении по отношению к ней. Он не был человеком, который преклоняется перед кем–либо, если только не был принужден магическими оковами быть таким.

Мгновение она пристально наблюдала за ним. Она никогда в жизни не видела более красиво сложенного человека. Ни в день, когда она впервые его увидела ни после того. Его взгляд делал женщину жаждущей железного шелка его тела, трущегося сверху нее, делая плотские мысли толпы более стыдливыми для женского сознания.

Длинные черные волосы оттеняли его скулы, чувственные пухлые губы и ледяные голубые глаза, которые были известны способностью извлечь истину из искуснейших лжецов. Он носил только свободные черные брюки, оставляя босыми ступни и верхнюю часть ноги. Ронан всегда был одет в черное, даже здесь, в тюрьме. Его атлетическое, сильное тело двигалось не спеша, поскольку он пытался найти комфорт, ведь его похитители были настолько непоколебимы, что не предоставили ему данной возможности. Он был сильным не только телом и разумом, но, также, и в магии. Однако магические оковы нейтрализировали способности, которыми он обладал. Это были его колдовские умения, которые делали стабильным его положение и огромную милость со стороны Летней Королевы.

Но не сегодняшней ночью.

Силия хотела убить его, и она вряд ли может винить их. Однако она не могла отпустить его. Она не могла позволить Ронану причинить вред, независимо от того, что заложено между ними, или же, что он сделал здесь для земли. Не имеет значения и то, что однажды он разбил ее сердце. Не имеет значения и то, что она поклялась никогда не предлагать ему снова, какую бы то ни было, часть себя. Она была глупой думая, что сможет вечно хранить обещание подобное этому.

— Я ощущаю аромат твоих духов, Белла, — произнес Ронан надломленным, черствым голосом, даже не поднимая взгляда. — Я никогда не забывал твой аромат. Я знаю, это ты.

Она вздрогнула от его слов и встряхнула головой. Было бы глупо думать, что это было романтично. Он ведь был магом, в конце концов, даже когда лишен колдовских умений магическими оковами. Он имел великолепное обоняние на разные ароматы, поскольку это составляло часть его работы. Его сила была врожденной, позволяя ему вскружить листья, цветы и травы, создавая мощное заклинание.

Не только он был магом, но он был на стороне Силии. Ронан обладал Ансилийской кровью, достаточно для того, чтобы позволить ему накладывать темные заклинания. Летняя Королева, Силия Роял, позволила ему остаться в Розовой башне из–за эффективности его магии и, несомненно, его физической красоты. Возможно, также, это было частью ее, той, которая использует доносчика, очерняя Темного Короля, Ансилия Рояла, лишая его одного из сильнейших членов суда.

Ронан был одним из немногих членов Силийского суда, кто обладал Ансилийской кровью, но он не был и единственным, кто этим располагал.

Она прочистила горло:

— Ронан, это было давно.

— Последний раз мы говорили больше, чем просто мимоходом, это не счастливая случайность.

Легкий трепет прошел сквозь ее тело. Нет, это не был счастливый случай в принципе. Ронан разбил ее сердце на множество кусочков, потребовались десятилетия для того чтобы собрать его назад воедино. Может быть, оно все еще и не было исцелено.

— Да и посмотри теперь на себя, — ее голос задел горькие воспоминания.

Она ходила вокруг него, ее дорогие золотые каблуки потрескивали на песчаной ячейке пола и край ее чистой белой накидки волочился за ней, легко касаясь пола, сквозь грязь. Она присутствовала на балу Силийского суда, поддерживая разговор с ее дорогой подругой, Айслинн, в тот момент, когда она получила новости об аресте Ронана. Снаружи было холодно — почти Рождество. Селия часто закрепляла шарики, но они были особенно распространены в это время года. Несмотря на все, что есть между ними, даже отвратительнейший Ансилийский гоблин не сможет остановить ее от того, чтобы примчаться в тюрьму.

Она остановилась перед ним.

Снова дернув свои оковы, бицепс сократился, наконец–то он посмотрел на нее. Его волосы, ниспадали на лицо, и он резко встряхнул головой, чтобы отвернуть ее в сторону. Мужчина был достаточно красивый для того, чтобы разбить сердце любой женщине, и он разбил намного больше, нежели просто ее, Белла была уверена. Он был гораздо старше нее — несмотря на то, что они появились в одном и том же возрасте. Это был путь, когда работали с почти бессмертным Туата Де Дананн. После того, как они достигали 30-летнего возраста, их старение замедляло свой ход. Однако, это не было принято к сведению. Приблизительно на столетие старше нее, он имел гораздо больше жизненного опыта, чем она, и это означало, что он разбил намного больше сердец. Однако ему удалось сохранить в спокойствии и тишине все расставания и романы. Она дала ему столь многое. По крайней мере, она не имела терпения, наблюдать за тем, как он заключает в объятия других женщин.

Его взгляд блуждал по ее телу — в прозрачном золотом платье. Она знала, что он видел. Платье было с глубоким вырезом, уходящим дальше в ложбинку между грудей, оно было узким, будто нарисованное на ее талии и бедрах и опускающееся ниже талии со спины. Он посмотрел на нее так, словно не был в оковах, как будто она не держала его судьбу в своих руках. Он посмотрел на нее так, словно имеет на это право. Ее задело то, что он думал, будто может смотреть на нее подобным образом. Он также сделал другие вещи, вещи, которых не должен был делать.

— Это было давно, Белла, — он сделал паузу и сглотнул. — Ты до сих пор самая красивая женщина из всех когда–либо ходивших улицами Пайффербурга. — Его голос был богатым и глубоким, полон искренности и она сдалась вмиг.