Скамейка для влюбленных - Элизабет Пауэр

– Сомнительно.

Маджента опустила черные ресницы, казавшиеся угольными на фоне ее прозрачной кожи.

– Мы встречались… – На негнущихся ногах она обошла кресло и все-таки села.

Андреас цинично заметил:

– Ну, это уже прогресс по сравнению с тем, что ты говорила в баре. Но если память меня не подводит, мы не просто встречались.

Мадженту затопили образы. Срываемая одежда. Жадные поцелуи. Обнаженные переплетенные тела. Она в постели, отдающая себя этому мужчине.

Она покачала головой. Слезы навернулись ей на глаза. Она вспомнила, что так и не получила работу, которой упорно добивалась.

– Ты плачешь, – заметил Андреас, подходя к ней. – Мне всегда нравилось целовать тебя после того, как ты поплачешь. От слез твои губы становились невероятно мягкими и зовущими, – тихо добавил он.

Мадженту мучили чувственные картины прошлого. Ее тело не замедлило отреагировать.

– Я не плачу, – выпалила она, а затем неожиданно снова вернулась в прошлое и увидела себя, горько плачущую. Она рыдала, потому что должна была покинуть Андреаса. Но почему? – Я раздражена, сердита, унижена, но я не плачу. Если ты хотел причинить мне боль, это твоя проблема, не моя. Кстати, не означает ли это, что ты и раньше расстраивал меня?

Черты его лица застыли, усмешка коснулась губ.

– Я никогда не причинял тебе боль и уж тем более не доводил тебя до слез. Разве что в постели.

Постоянные напоминания Андреаса о связывавшей их когда-то страсти мешали Мадженте сосредоточиться. Возможно, это и было его целью. Из закоулков памяти вдруг всплыли звуки, которые издавала она, когда он дарил ей ни с чем не сравнимое наслаждение. Но было и другое. Вещи, которые она не хотела вспоминать.

– Твоя семья ненавидела меня! – воскликнула она.

– Это была моя семья.

– Особенно твой отец.

Лицо Андреаса стало непроницаемым.

– И не без причины, – негромко сказал он, – в конце концов.

Она хотела спросить почему. Почему он презирает ее? Но страх услышать правду останавливал молодую женщину.

– Как поживает твой отец? – спросила она.

– Он умер.

Тон Андреаса подразумевал, что она была причастна к его смерти. «О нет! Не может быть!» – подумала Маджента, содрогаясь от холода, которым веяло от мужчины.

– Он умер, – повторил он. – Ты знала бы это, если бы не была занята тем, что создавала себе имя.

– Но у меня было имя, Андреас. – Картины прошлого замелькали перед ее глазами. – И, насколько я понимаю, ты считал, что я заслужила то прозвище, которым наградила меня твоя бабушка?

Маджента контролировала свой голос, стараясь не выдать охватившую ее дрожь. И дело было не только в боли, которую вызывали обрывки воспоминаний о том времени. Ее привел в ужас холодный тон Андреаса, когда он говорил о смерти Джузеппе Висконти.

Она хотела спросить, что случилось, но опять струсила. Закрыв лицо руками, Маджента простонала, увидев промелькнувший как вспышка образ.

Зеркальные витрины и флюоресцирующий свет… Когда-то там висели занавески в красно-белую клетку и стояли свечи на окнах. На месте небольшого ресторана открыли интернет-кафе. Пару лет назад она обнаружила, что стоит у дверей, даже не осознавая, что делает. Тогда ее охватил холод.

Наблюдая за ней, Андреас нахмурился, а затем напомнил себе, что Маджента – хорошая актриса.

– Боюсь, на меня не произвели впечатления твои крокодиловы слезы, – сухо бросил он. Когда Маджента убрала руки, мужчина заметил темные круги у нее под глазами. Бледность ее кожи привела его в шок. – С тобой все в порядке? – спросил обеспокоенный Андреас.

– Со мной все нормально.

– Нет, не все. Думаю, тебе лучше пойти со мной. – Он потянул ее за локоть, заставляя встать.

– Куда ты меня ведешь? – слабым голосом спросила она, когда они зашли в лифт.

– Как я сказал, нам нужно поговорить. – Андреас нажал на кнопку.

Чувствуя облегчение оттого, что его рука больше не прикасается к ней, Маджента постаралась как можно дальше отодвинуться от его впечатляющей фигуры. На резко очерченных губах Андреаса появилась легкая улыбка, словно он знал, почему она так поступила.

– А я спросила, о чем мы будем говорить. – Маджента почувствовала, как краска возвращается на лицо, и смогла собраться с мыслями. – Ведь никакой другой вакансии нет, правда? Ты просто хочешь помучить меня за то, что я, по твоему мнению, сделала тебе в прошлом. Ладно, давай. Выплескивай!

По крайней мере, она наконец выяснит, что тогда произошло.

Андреас рассмеялся, но это был неприятный смех. Неожиданно – Маджента сразу встревожилась – он схватил ее за шарфик, намотал его кончик на палец и притянул женщину к себе.

– Это что, мода такая? – Андреас легонько подергал шарфик. – Или ты надела его исключительно для того, чтобы скрыть плотские аппетиты твоего нынешнего любовника?

– Как ты смеешь?! – Маджента сделала попытку оттолкнуть Андреаса, но обнаружила, что не в силах сдвинуть его с места.

– Я – смею, – протянул он и наклонил голову так, что их губы оказались всего в нескольких миллиметрах друг от друга.

Его глаза потемнели. От того, что Маджента в них прочитала, у нее перехватило дыхание. Она слышала размеренный стук сердца Андреаса.

Она не заметила, кто сделал следующее движение, но неожиданно их губы слились в жарком поцелуе. Ее руки обхватили шею мужчины, а его сильные руки прижали женщину к себе.

Мадженте снова было девятнадцать, ее сердце снова пылало, как костер, от ощущения свободы и восторга.

Андреас так неожиданно отпустил ее, что она чуть не ударилась о стенку лифта.

Застонав, Маджента прижала руку ко рту, борясь с приступом тошноты. Поцелуй высосал весь воздух из ее легких.

– Прости, но у меня сложилось впечатление, что ты хотела этого не меньше, чем я, – процедил Андреас сквозь зубы. – Даже когда ты спала с другим мужчиной, мои прикосновения не оставляли тебя равнодушной.

Трудно сказать, заслужила она это обвинение или нет, но руки у нее зачесались. Маджента сжала кулаки.

– Даже не думай, – предупредил Андреас, дыша так же тяжело, как и она.

Она была рада, когда двери лифта раздвинулись. Ей не требовалось приглашение, чтобы покинуть тесную кабину.

– Где мы? – требовательно поинтересовалась Маджента.

Прежде чем Андреас успел ответить, она сообразила, что они приехали на верхний этаж здания, откуда из широких окон открывался потрясающий вид на оживленные улицы.

– Ты плохо себя чувствуешь, – заметил Андреас, вставляя ключ в дверь своего кабинета. – Мне не хотелось, чтобы ты лишилась чувств от усталости или – как мне показалось – от недоедания.

– Спасибо, – резковато ответила Маджента.