Скамейка для влюбленных - Элизабет Пауэр

Андреас отгородился от воспоминаний, которые наполняли его болью. То, что родные не одобряли Мадженту, только добавляло остроты их отношениям.

Конечно, они поняли, какая она. Они сумели разглядеть ее сущность, чего ему не было дано. Он был ослеплен Маджентой и опьянен ее страстными, но, как потом выяснилось, пустыми объяснениями в любви.

Андреас работал как вол, помогая отцу, но не оставляя своих амбициозных планов. Он видел недостатки в управлении рестораном. Джузеппе Висконти был куда более искусным шеф-поваром, чем бизнесменом. Отец гордился тем, что он итальянец, и отказывался выслушивать радикальные предложения своего сына по сохранению и расширению бизнеса.

– Только через мой труп! Тебе никогда не будет принадлежать право голоса в моем бизнесе. Боже мой, никогда! Или, по крайней мере, до тех пор, пока ты, глупец, не прекратишь встречаться с этой девчонкой.

Андреас был слепым и наивным дураком. Он верил, что любовь все завоюет, что вместе с Маджентой Джеймс он переборет своего упрямого отца. Тогда он не осознавал, что Маджента только получает удовольствие в его постели. Он тонул в океане их обоюдной страсти, а она уже связалась с другим.

Андреас не хотел верить самодовольным разоблачениям своего отца, и не поверил бы, не появись он неожиданно у Мадженты, когда у ее обветшалого дома была припаркована машина Рашфорда. Огромный дорогой черный седан.

В тот раз Андреас уехал, не веря собственным глазам и тому, что говорила об этой девушке его семья. Но разве он не получил подтверждение ее неверности?

– Ты в самом деле думаешь, что для меня все это было серьезно? Это?! – глумилась Маджента, заливаясь почти истерическим хохотом, когда он виделся с ней в последний раз.

Она бросила уничижительный взгляд на приходящий в запустение ресторан Висконти. Тогда же она проинформировала Андреаса о том, что делает для нее ее драгоценный Свенгали и чего она намерена добиться.

В тот вечер между ним и Джузеппе Висконти произошла ссора. Далеко не первая. Но эта отличалась от предыдущих. Это походило скорее на бой двух лидеров, сконцентрированных на победе над соперником. Дело чуть не дошло до потасовки. Андреас обвинил отца в том, что у них с Маджентой ничего не вышло. Джузеппе обозвал ее так, как Андреас никогда не сможет повторить, и он заявил отцу, что тот завидует его юности и его перспективам, лишая при этом права быть хозяином самому себе.

В ту ночь отец умер у него на руках. Слабое сердце не выдержало гневной тирады сына. Два месяца спустя бабушка выставила ресторан на продажу, чтобы оплатить долги и вернуться в родную Италию.

Спустя некоторое время, когда Андреас был в Америке, кто-то – он не мог вспомнить кто – сказал ему, что Маджента живет в роскоши с шишкой по имени Маркус Рашфорд и что она ждет от него ребенка.

Да, он отвратительно повел себя, мрачно размышлял Андреас, въезжая в ворота своего особняка в Суррее. Но если оглянуться назад, он вел себя не так отвратительно, как следовало бы!

Глава 2

Пока Маджента в такси ехала домой, ее голова была заполнена сменяющимися образами. Когда она наконец расплатилась с водителем и добралась до своего убежища – ванной, калейдоскоп образов приобрел некоторую форму.

Она встречалась с Андреасом. Смеялась вместе с ним. Занималась с ним любовью. Где – не важно… Тогда это не было важно. Прижав руку к глазам, Маджента, прерывисто дыша, вспомнила о жаркой, отчаянной страсти. Только почему отчаянной? Она покачала головой, пытаясь заставить себя вспомнить. Она должна вспомнить…

Был большой мужчина. Хмурый… Отец Андреаса! И Мария… Мария была его бабушкой! Но откуда такое дурное ощущение? Маджента помнила, что чувствовала себя последней дрянью. Был крик… Андреас кричал на нее. Он обвинял ее том, что она пустоголовая и циничная. Говорил, что она такая же, как ее мать.

Ее стошнило. Маджента вытерла рот тыльной стороной ладони и в первый раз порадовалась тому, что Тео проводит каникулы в доме ее двоюродной бабушки. Она испугала бы сына, если бы он увидел ее в таком состоянии.

Обхватив себя руками, женщина ощутила тоску по мальчику – такую же острую, как в тот день, когда она вышла из комы и обнаружила, что из жизни выпали два месяца и ребенок, которого она, помнится, носила. Но она не потеряла его…

Ее овдовевшая двоюродная бабушка, Джоузи Эштон, принесла восьминедельного крошку-сына в госпиталь и положила ей на грудь. Дорогая двоюродная бабушка, которую Маджента не видела до этого по крайней мере лет десять. Именно она резким окриком оборвала истерику ее матери, когда на ту одновременно свалились больная дочь и внук – для Дженетт Джеймс это оказалось слишком много.

Маджента зарыдала. Как она могла забыть отца своего ребенка? Ведь от этого страдает ее сын. Это мучило молодую женщину больше всего. За что она так наказана? Что она сделала?

«Ради всего святого, думай!» – твердила она себе в отчаянных попытках найти ответы на мучившие ее вопросы. Но шлюзы памяти, которые начали было приоткрываться, закрылись снова.

На следующей неделе, приехав на собеседование, Маджента чувствовала себя измученной.

– Вы указали в резюме, что закончили колледж, но в течение четырех лет постоянно нигде не работали, – сказала старшая из двух женщин.

С ними также сидел мужчина средних лет, который неожиданно вклинился с вопросом:

– Чем вы в это время занимались?

– Растила сына, – ответила Маджента, радуясь тому, что произнесла это без задержки. Это было особенно ценно сейчас, поскольку у нее появилось чувство, что она встретилась с инквизицией.

Маджента претендовала на должность помощника менеджера по маркетингу в стремительно развивающейся сети отелей, поэтому она серьезно отнеслась к своему внешнему виду. Волосы ее были подняты вверх и уложены в пучок. Маджента надела серый костюм, бордовую блузку и шелковый полосатый шарф таких же цветов.

Молодая женщина жаждала заполучить это место, чтобы рассчитаться со стремительно растущими долгами, сохранить квартиру и дать своему ребенку все то, чего сама была лишена. Она решила не говорить о себе ничего лишнего, когда подала заявку на эту должность три недели назад. Маджента была уверена, что причина, по которой ей не удалось до сих пор получить работу, кроется в ее откровенности. Но эта должность была словно создана для нее.

Женщина постарше по другую сторону стола не делала секрета из того, что она отдает предпочтение Мадженте.

– А для вас не составит проблемы отдавать все силы работе и одновременно заниматься воспитанием пятилетнего ребенка? – спросила более молодая светловолосая женщина по имени Лана Барлифорн. – Он, должно быть, недавно пошел в школу…