Моя будешь - Мари Скай

“Буду молчать и ничего не делать”, — напомнила я себе, но платье в руках казалось тяжёлым, как цепи.

Мама тем временем перешла к аксессуарам: вуаль, фата, перчатки.

— А вот и тиара! — восторженно воскликнула она, надевая на меня лёгкую корону с искусственными камнями. — Ты будешь выглядеть как принцесса. Геловани будут гордиться тобой.

Я посмотрела в зеркало: отражение смотрело на меня с усталостью и скрытым бунтом.

— Мама, я не хочу этого, — сказала я наконец громче, но она лишь улыбнулась, обнимая меня.

— Хочешь не хочешь, традиции важнее. Это для твоего же блага, дочь моя. Дом, муж, дети — вот что ждёт тебя. А теперь примерь это платье, пока я выберу букет.

Я вздохнула, направляясь в примерочную, где ждало платье, словно приговор. Нет, оно и правда было красивым, и в другой ситуации я была бы искренне рада его примерить. Но сейчас я готова была лишь на то, чтобы сделать все… чтобы этот Дамир Геловани пожалеет о своём выборе.

Я стояла в примерочной, борясь с очередным платьем — пышным, как облако, с корсетом, который сжимал рёбра, напоминая о клетке, в которой меня держали. Мама кружила снаружи, её голос проникал сквозь занавеску:

— Ну же, дочь моя, выходи! — Ее энтузиазм был неумолимым, как приливная волна, смывающая мои слабые протесты. Я уже примерила пять платьев: одно с открытыми плечами, символизирующее "доверие", другое с длинным шлейфом, "для наследников рода Геловани". Каждое казалось тяжелее предыдущего, не только тканью, но и весом ожиданий.

— Мама, хватит, — прошептала я, выходя и кружась перед зеркалом по её требованию. — Мне душно. И это не моё. — Но она лишь вновь отмахнулась, поднося ко мне очередное:

— Ещё одно! Это с вышивкой. Ты будешь выглядеть как королева. Примерь, и увидим, как оно сидит. — Её руки уже тянулись к застёжке, поправляя ткань на моих плечах. Я чувствовала, как внутри всё закипает — слёзы наворачивались на глаза, дыхание сбивалось.

“Я не выдержу, — думала я, сжимая кулаки. — Ещё немного, и я сорвусь. Этот брак — ошибка, этот Дамир — наглец, а мама видит в нём лишь статус и традиции." Сердце колотилось, как барабан, и я уже была готова закричать, когда...

Дверь салона распахнулась с тихим звоном колокольчика. На пороге стоял он — Дамир Геловани. Высокий, с уверенной осанкой, в элегантном костюме, который подчёркивал его мускулистые плечи и тёмные волосы, зачёсанные назад. Его глаза — холодные, как сталь, — сразу нашли меня в зеркале. Он был красив, да, но эта красота казалась мне хищной, как у волка, оценивающего добычу. В руке он держал букет роз, красных, как кровь, и его губы изогнулись в лёгкой улыбке, которая не доходила до глаз.

— Ах, Дамир! — воскликнула мама, бросаясь к нему с распростертыми объятиями. — Как вовремя! Мы как раз выбираем платье для нашей дочери. Она выглядит потрясающе, правда? — Она повернулась ко мне, сияя, а я замерла, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Дамир подошёл ближе, его взгляд скользнул по платью, по моему лицу, и остановился на глазах.

— Потрясающе, — произнёс он низким голосом, протягивая букет. — Ты будешь идеальной невестой, дорогая. — Его слова звучали как комплимент, но в них сквозила собственническая нотка, от которой мурашки пробежали по коже.

Я приняла букет машинально, цветы пахли слишком сильно, душно.

— Спасибо, — пробормотала я, избегая его взгляда. Внутри меня что-то сломалось — появление Дамира сделало всё реальным, как удар молнии. Я хотела бежать, кричать, но вместо этого стояла, сжимая стебли роз, пока шипы впивались в ладонь, напоминая о боли, которую я собиралась терпеть.

"Буду молчать, — шепнула я себе. — Но пусть он знает: это не любовь, а сделка."

Дамир улыбнулся шире, подходя ближе, и салон вдруг показался ещё теснее, наполненным напряжением, которое висело в воздухе, как перед бурей.

— Нам надо поговорить. — уверенно произнес он, беря меня за руку и уводя в примерочную. И никто, даже моя мама, не посмели его остановить.

Глава 4

Дамир

— Почему ты ещё здесь? — спрашивает брат, входя в комнату в тот самый момент, когда я надеваю на себя пиджак от нового костюма, чувствуя, как ткань слегка натягивается на плечах, словно напоминая о цепях, которые вот-вот сомкнутся.

— А где я должен быть? — отвечаю я, поправляя воротник и глядя в зеркало, где отражается лицо, полное усталой иронии. Сам-то я знаю, что опаздываю, и даже знаю, насколько — ровно на полчаса, судя по часам на стене, тик-так которых звучит как издевательский смех. Но мне как-то всё равно на это. Не я всё это затеял, не мне торопиться на встречу с невестой.

— Ты уже как полчаса назад должен был быть в пути к свадебному салону, — недовольно цедит старший брат, скрещивая руки на груди и сверля меня взглядом. Ему уже посчастливилось жениться на той, кого выбрали родители, и он хотя бы не знал свою невесту заранее. Да и повезло ему — она оказалась вполне себе нормальной, хозяйственной женщиной, с которой он теперь живёт в мире, рожая детей и ведя семейный бизнес.

А вот то, что касается моей невесты…

С Алией мы знакомы давно, с самого детства, можно сказать. Наши отцы вместе учились в университете, бок о бок преодолевая трудности молодости, и разошлись лишь после того, как каждый создал свою семью и построил империю — один в нефтяном бизнесе, другой в текстильной промышленности. Но даже после этого они поддерживали связь, как братья по оружию: звонки по праздникам, совместные ужины, где мы, дети, бегали по огромным виллам, играя в прятки среди пальм и фонтанов. Я знал, кто такая Алия, — старшая дочь в семье, с серьёзными глазами и тихим голосом, который редко поднимался выше шёпота. Она представляла из себя нечто вроде тени: всегда в стороне, наблюдая, но никогда не вмешиваясь.

— И всё же не понимаю, почему ты не выбрал Мадину? — перебивает брат, откидываясь на стуле. — Она же души в тебе не чает. Девочка влюбилась по уши, чем тебе не послушная жена? Её глаза горят, когда она смотрит на тебя, и она готова на всё, лишь бы угодить.

— Вот поэтому и не выбрал, — отвечаю я, глядя на него внимательно, без капли издёвки, лишь с усталой искренностью, которая накапливалась годами. — Девушка она избалованная, выросшая в