Моя будешь - Мари Скай

Его слова ударили, как удар хлыста, и я сглотнула, стараясь не показать слабость. Друзья переглядывались, а подруга наконец вернулась из туалета, но замерла у двери… Я лишь успела взглянуть на нее мельком.

Дамир перевел взгляд на мою подругу, стоявшую у двери с бледным лицом, и его усмешка стала еще шире — хищная, как у волка, почуявшего слабость. Воздух в ВИП-зоне казался тяжелым, пропитанным его запахом, и я чувствовала, как каждая клеточка моего тела напрягается, ожидая удара.

— Это и есть та подруга, о которой мне говорил твой отец? — спросил он, голос его был спокойным, но с подтекстом, который резал, как нож.

"Да откуда я знаю, что он там успел ему рассказать?" — пронеслось в моей голове, вихрем мыслей, где страх мешался с гневом. — Тогда у меня отпадает вопрос, как ты вообще здесь оказалась.

Что на это ответить? Слова путались в голове, как паутина, а язык онемел от ужаса. Подруга стояла неподвижно, ее глаза метались между нами, и я видела, как она сжимает кулаки — она явно не хотела связываться с этим богатым наследником, чье имя открывало двери, но и закрывало их навсегда. А взгляд Дамира... Он ни на секунду не отрывался от моего лица, следя за каждым мускулом, каждой эмоцией, будто читал меня, как открытую книгу, и наслаждался моим смятением.

— Ну что ж, невестушка. Поехали домой, — сказал он наконец, его рука потянула меня сильнее, и я попыталась вырваться, сказать что-то, но слова застряли в горле, как комок, от ужаса, который душил изнутри.

— Отпусти ее! Ей же больно! — не выдержала подруга, врываясь в разговор, ее голос дрожал, но был полон решимости. Силы были неравны — она против него, как бабочка против бури.

— Не тебе, мне указывать, что делать со своей невестой, — отрезал Дамир, его тон был ледяным, и я тряхнула головой, взглядом умоляя ее отступить. Я слишком хорошо знала его: если она не послушается, плохо станет не только мне, но и ей. Уж он знает толк в мести — тихой, расчетливой, неотвратимой.

Молча, передвигая ногами, словно марионетка на нитях, я шла за Дамиром, опустив глаза в пол — не потому, что стыдилась чужих взглядов, а потому, что он шагал слишком быстро, нервно, и я боялась споткнуться, упасть, потерять равновесие в этой безумной гонке. Сердце колотилось, как барабан, а ноги ныли от напряжения, каждый шаг отдавался эхом в голове, где мысли вихрем кружились.

Черная иномарка ждала нас прямо у дверей ресторана, сверкая лаком под уличными фонарями, как хищный зверь в засаде. Дамир даже тут не выпустил мою руку — его пальцы впивались, как клещи, — а открыв дверь, грубо толкнул меня вперед. Я чудом удержалась на ногах, не растянувшись на асфальте, и плюхнулась на сиденье, чувствуя, как кожа горит от его хватки.

— Пристегнись, — бросил он коротко, когда мы оказались вдвоем в салоне, и его голос эхом отдался в тишине машины. Послушавшись, я щелкнула ремнем, а он тут же рванул с места, шины взвизгнули по улице, неся нас в сторону моего дома — той самой ловушки, где ждала свадьба, которую я так отчаянно пыталась избежать.

Воздух в салоне был тяжелым, пропитанным его запахом одеколона и моим страхом, а за окном мелькали огни города, напоминая о свободе, которую я теряла с каждой секундой. Машина неслась по ночным улицам, шины шуршали по асфальту. Дамир сидел за рулем, его профиль был напряженным, как натянутая тетива, и тишина в салоне давила, как невидимая рука на горле. Я не выдержала первой, голос мой дрогнул, но слова вырвались, полные яда и отчаяния:

— Расскажешь отцу? — спросила я, уверенная, что он такого шанса не упустит, чтобы еще сильнее прижать меня к стенке.

— Нет, — спокойно ответил Дамир, его тон был ровным, как поверхность озера перед бурей, но внутри меня все перевернулось, как в водовороте: "Как так? Почему он молчит? Что это значит?" Сердце заколотилось чаще, а ладони вспотели, сжимая край сиденья.

— Но ты мне будешь кое-что должна, — добавил он, и в его голосе скользнула нотка, от которой мурашки пробежали по спине.

— Что? — напряглась я тут же, тело одеревенело, а мысли понеслись галопом.

— Узнаешь, когда придет время, — отрезал он, и его усмешка, мелькнувшая в полумраке салона, была хищной, предвещающей бурю.

Машина мчалась вперед, а я сидела, скованная ремнем и страхом, понимая, что эта ночь — лишь прелюдия к чему-то куда более страшному, где долг станет цепью, а свобода — далеким миражом.

А ведь это мы еще даже не поженились.

Глава 11

Дамир

Сидя в машине, я не мог оторвать глаз от окна комнаты Алии, где только что загорелся свет. Сердце все еще колотилось, как после охоты, а кулаки сжимались на руле, вспоминая ту сцену в ресторане, которая едва не разорвала меня на части. Я, Дамир, всегда контролирующий все вокруг, как паук в паутине, вдруг почувствовал, как ярость кипит внутри, словно вулкан на грани извержения.

Я буквально чудом не сорвался с места, когда я краем глаза заметил на лестнице свою невесту, в обществе подруги и тех двух мужчин, которые весь вечер сверлили ее нахальными, жгучими взглядами, как волки, чующие добычу. Они всеми силами пытались привлечь ее внимание, но один пошел дальше — куда дальше, за что и получил по заслугам. Ведь никто... НИКТО не смеет прикасаться к той, что в скором времени станет моей. Да что скрывать, она и сейчас уже моя, только пока об этом не знает еще. Но ничего, я смогу ее подготовить, сломать этот упрямый дух, как ветку в бурю, и сделать послушной, как подобает в нашем мире традиций и власти.

— Куда ты все смотришь? — спросила тогда Камила, ее голос был легким, как шелест листьев, но я напрочь забыл, что в ресторан пришел по совершенно другой причине.

— Да так. Смотрю, как ведут себя некоторые, — буркнул я, стараясь скрыть гнев, который пульсировал в венах, как яд. Камила еще не знала, что мне предстоит обзавестись женой, я как раз собирался об этом сказать, но эта сцена все перевернула.

— А по мне так вполне себе нормально. Если ему нравится девушка, почему бы не заявить о ней права при всех? — ответила Камила, и ее слова ударили, как хлыст. Не знаю, что разозлило меня больше: то ли то, что это