Сладкий плен искушения - Клэр Коннелли

демонстрировала ему всю неделю. И разве она могла с ним бороться? Рокко давал ей именно то, чего она отчаянно хотела. Когда они прикасались друг к другу и целовались, казалось, что реальный мир не существует. Была только неоспоримая связь, которая возникла между ними с той первой ночи вместе.

Но этого было мало.

Шарлотта не могла жить только ради сексуального удовлетворения.

Прервав поцелуй, она заставила себя посмотреть на него, отдышавшись и надеясь, что образумится. Шарлотта прижала руку к его груди, желая то ли оттолкнуть, то ли притянуть к себе.

— Когда я прикасаюсь к тебе, ты вспыхиваешь, — медленно сказал он. — А все остальное время ты притворяешься, будто меня не существует. Почему?

Она не ответила, потому что не могла.

— Так ты видишь наше будущее? — спросил он.

— Чего ты хочешь от меня? — прошептала она, больше ни в чем не уверенная.

— Не этого.

Ее сердце замерло, она запаниковала:

— Что это значит?

— Я не собираюсь быть украшением, которое выносят на торжественные мероприятия, а потом кладут на полку до следующего необходимого выхода. Как ты можешь так жить?

Шокированная, она разомкнула губы.

— Я предупреждала тебя, что ты возненавидишь такую жизнь, — тихо сказала она, опустив глаза, потому что знала, что будет дальше. Он бросит ее, а она даже не сможет винить его за это.

— Меня больше интересует, почему ты ее не ненавидишь.

— Меня так воспитали.

— Да! — рявкнул он, приглаживая рукой волосы. — Но ты рождена для гораздо большего. Ты умная, веселая, добрая и красивая, и ты можешь намного больше, чем болтать с чиновниками.

Он медленно прошел в другой конец спальни и уставился на Шарлотту, упершись руками в бедра.

— Я хочу выбраться из этого.

Шарлотта едва дышала. Он собирается оставить ее. И бороться за опеку над ребенком, как он изначально угрожал. Она пискнула и кивнула, потому что, хотя и хотела спорить с Рокко, понимала, что он прав.

— Развод?…

— Я не говорю о разводе. Я хочу уйти отсюда. — Он обвел рукой апартаменты.

— Здесь моя жизнь.

— Нет, это только часть твоей жизни, — твердо ответил он.

— Я предупреждала тебя до того, как мы поженились…

— Да, — прервал он ее. — Но это было до нашего медового месяца. Я увидел, какая ты на самом деле. Как ты можешь прятать свое истинное лицо? Как ты можешь быть слабой версией самой себя?

Он ткнул пальцем в ее сторону, и она почувствовала себя крайне неловко в платье, которое надела на торжественный ужин. Подойдя, он взял ее за руки.

— Разве ты не помнишь, как было в Италии? Мы гуляли по улицам, слушали колядки, наряжали елку, смеялись и развлекались.

— Там все было не по-настоящему, — прошептала она, стараясь убедить себя в этом.

— Ты в этом уверена?

Сердце едва не выскочило из груди Шарлотты.

— Что ты хочешь от меня услышать? — спросила она, потирая пальцами виски. — Да, Италия прекрасна. Мне нравилось быть там с тобой. Но это была иллюзия. — Она отвернулась к окну.

— В каком смысле?

Как она могла ответить ему, не раскрывая своих чувств? Однако Шарлотте вдруг надоело таиться.

— Мне следует уточнить? — произнесла она. Он промолчал, и она пришла в ярость. — Какой во всем этом смысл? Мы просто спали вместе, разговаривали, смеялись. Ну и что тут такого?

— Мы станем родителями, — без колебаний ответил он. — Тебе не кажется, что легче растить ребенка вместе, если мы не будем чужими друг другу?

После его слов ее душа ушла в пятки. Рокко говорил так ясно и разумно, но ни слова не сказал ни о своих желаниях, ни о чувствах. Все дело, как она и подозревала, в их ребенке. Не в ней. Она для него ничто.

Шарлотта вырвалась от него, не в силах вынести его прикосновения.

— Но мы в самом деле чужие, — прошептала она, закрывая глаза от острой боли в груди. — Зачем притворяться?

Он так долго молчал, что в конце концов Шарлотта подняла веки.

— Я меньше всего хочу, чтобы ты был несчастен. Если ты так ненавидишь жизнь здесь, со мной, уходи. Я не буду требовать от тебя соблюдать наше соглашение, Рокко.

— Наше соглашение заключено ради нашего ребенка. Ничего не изменилось. Я останусь здесь, чтобы воспитывать сына или дочь вместе с тобой. Если честно, познакомившись с твоей семьей, я еще больше убедился в том, что обязан быть рядом с тобой.

— Значит, все останется, как есть. — Она прикусила губу, приуныв из-за счастливого будущего, которого у них не будет. — Тебе не обязательно посещать официальные мероприятия.

Он недовольно уставился на нее:

— Причина не в проклятых государственных ужинах. Речь идет о том, как ты живешь в Хемменуэе, и о будущем, которое у нас может быть.

Увидев слезы на ее ресницах, он нахмурился и шагнул к ней.

— Я уверен, ты жаждешь иной жизни. — Он взял ее за руки. — Признайся! Расскажи мне о своих желаниях.

— Ты уверен, что хочешь это услышать?

Он прищурился.

— Ты моя жена. Скажи мне, чего ты хочешь, и я все сделаю для тебя.

Рокко никогда не терял самоуверенности. Он родился в нищете и выбился в люди благодаря своей хитрости, уму и решимости. Но, несмотря на все преграды, с которыми столкнулся, он не понимал ее мир.

— Ты несчастна, — хрипло произнес он. — Однажды ты сбежала от этой жизни в Нью-Йорк. Той ночью мы встретились. Я помогу тебе сбежать отсюда навсегда, если ты этого хочешь.

— Меня расстраивают не королевские обязанности.

— А что тогда?

— Брак с тобой, — отрезала она.

Он резко поднял голову, словно Шарлотта ударила его.

— Я думала, что у меня получится, — пробормотала она, закрывая глаза от горя. — Все, что ты говорил, имело смысл и для нашего ребенка, и для его места в династии… Выбора у нас не было.

Оставаясь с закрытыми глазами, она не видела, как Рокко побледнел.

— Но быть замужем за тобой и притворяться, что я ничего не чувствую…

Она открыла глаза, посмотрела на него в упор, и ее накрыло волной страха. Если она промолчит, они останутся мужем и женой, и она сможет быть рядом с ним. Если откроет правду, невозможно предсказать, что будет дальше.

— Италия была настоящей, — прошептала она. — Нью-Йорк был настоящим. А потом все оказалось ложью.

— Ты говоришь глупости.

— Я влюбилась в тебя, Рокко. — Она боялась смотреть на него. — Я не знаю, когда это произошло. Но я поняла свои чувства в Италии. Наверное, это началось в Нью-Йорке. В ту ночь меня так тянуло к тебе, а потом я постоянно думала о тебе,