Сладкий плен искушения - Клэр Коннелли

видел, как обесценивается богатство. Мальчики, которым с рождения было дано все, что они могли пожелать, считали, будто труднее всего летать первым классом, а не на своем частном самолете. Они сравнивали размеры островов своих семей и хвастались тем, чья яхта больше или лучше.

— А ты не был таким, — тихо сказала она.

Он резко хохотнул.

— Нисколько.

— А как ты попал в такую школу? Явно не благодаря связям своего отца…

— Нет, конечно. — Он колебался, и она затаила дыхание, потому что очень не хотела, чтобы он снова отгородился от нее и перестал разговаривать. — Моя мать работала уборщицей в этой школе. Она узнала о предстоящем экзамене на получение стипендии и попросила меня сдать его.

— И ты хорошо справился.

Он опустил голову в молчаливом согласии.

— Мне дали стипендию.

— Ух ты! Тебе было нелегко. А что случилось с твоей матерью, Рокко?

— У нее было два инфаркта.

Шарлотта сочувствовала ему.

— Прости. Но что тебя так разозлило? Когда ты пошел и?… — Она не смогла закончить, но это было и не нужно. Он все понял.

Рокко напрягся, словно готовясь к тому, что цунами обрушится на его плечи.

— Я повел себя отвратительно.

— Я уже большая девочка. Рассказывай!

Он долго смотрел ей в глаза, словно заглядывая глубоко в ее душу, и Шарлотта затаила дыхание.

— Им нравилось издеваться над ней, — отрезал он наконец.

— Как? — Она наклонилась ближе.

Он так поджал губы в тонкую линию, что они побелели.

— Сначала все было достаточно невинно: неубранные кровати, униформа на полу.

— А директор общежития закрывал на это глаза.

— Несомненно. Моей матери приходилось все это убирать.

Шарлотта покачала головой. Стоит ли удивляться, что Рокко ненавидит деток богачей? Он учился с избалованными юнцами.

— Однажды вечером моя мать была сама не своя. Она не хотела говорить мне, что случилось, но я знал: произошло что-то плохое. На следующий день в школе все над этим смеялись.

— Что случилось? — прошептала Шарлотта и протянула к нему руку.

— Они измазали дерьмом все общежитие: кровати, стены, зеркала…

Она закрыла глаза.

— Я не верю своим ушам. Неужели школа их не наказала?

— Каждого из них просто на два дня отстранили от занятий. А моя мать продолжала убирать за этими свиньями. Они делали это, чтобы отомстить мне, — сказал он со сдерживаемым гневом.

— За что они тебе мстили?

Он уставился на стену за ее плечом.

— Я был умнее их. И настырнее. Мне было не на кого рассчитывать. Когда мне исполнилось восемнадцать, меня не ждал трастовый фонд. Эта школа стала лучшей возможностью, которая у меня была. Я хотел помочь своей матери выбраться из нищеты и не собирался терять ни минуты. Я выиграл все награды, которые были в школе. Я лучше всех сдавал экзамены. Я участвовал в дебатах и побеждал всех своих оппонентов. Я выигрывал соревнования по фехтованию, кроссу, легкой атлетике.

Она не сдерживала слез.

— Тебя следовало хвалить за твои достижения.

— Меня поддерживали несколько моих друзей. И моя мать, конечно. — Искренняя улыбка тронула его губы. — Я хотел получить высшее образование и работу, чтобы сделать жизнь моей матери лучше.

— Но ты не успел.

Рокко поджал губы.

— Итак, ты поняла, что я очень давно ненавижу неприлично богатых людей.

— Но посмотри на себя сейчас! — сказала она, покачав головой. — Ты так же богат, как и те ужасные мальчишки.

— Но только благодаря собственным усилиям, — решительно произнес он. — Не потому, что мне досталось наследство.

— Как ты разбогател?

— Это другая история.

— Мне правда интересно знать.

Он наклонился вперед, целуя ее в нос. Хотя его жест был таким простым, ей показалось, что она парит высоко в небе и греется на солнце. Наверное, Рокко тоже это почувствовал, потому что испуганно отстранился от Шарлотты и отпил воды.

— Мне всегда нравились числа, и я использовал свое умение.

Она приуныла. У него была отвратительная привычка отталкивать ее. Совсем недавно они вроде бы сблизились, а сейчас опять стали далеки друг от друга. Это было невыносимо.

— Числа нравятся многим. Многие люди становятся профессорами математики или бухгалтерами, но не миллиардерами. Что же ты сделал не так?

Он усмехнулся.

— Я устроился в брокерскую фирму.

— Сразу после школы?

— Это была административная должность. Я просто хотел все узнать.

Она подняла брови. Ей не верилось, что Рокко на работе делал ксерокопии.

— Цифры… — Он пригладил рукой волосы, подбирая слова. — Мне трудно это объяснить. Они говорят со мной. Я всегда видел закономерности. Я усердно изучал рынок. Однажды старший партнер попросил меня вести протокол совещания…

Она наклонилась ближе, очарованная им.

— Он ошибся в своем совете. Может быть, неделей раньше его рекомендации и сработали бы, но рынок двигался вперед, а он этого не осознавал.

— И ты сказал ему об этом?

— После совещания.

Она выдохнула.

— Как он отреагировал?

— Он был в ярости. Он приказал мне выйти из его кабинета. Я настаивал на своем, пока он не разрешил мне объясниться. Через час он освободил соседний кабинет и назначил меня исследователем рынков.

Она покачала головой, явно впечатленная:

— Восхитительно!

— Не совсем. Как я уже сказал, мне всегда нравились числа. Моя мать умерла, но я решил доказать, что она не зря в меня верила, а отец зря во мне ошибался. Она пожертвовала всем ради меня. Я сожалею только о том, что она не увидела, чего я добился. Я не сумел облегчить ей жизнь.

Сердце Шарлотты сжалось. Она положила ладонь на его руку, привлекая его внимание.

— Мне тоже жаль, что так случилось.

Он опустил голову, то ли принимая, то ли отвергая ее сочувствие.

— А ты, Шарлотта Ротсбург?

— А что я?

— Если бы ты не родилась принцессой, как бы ты жила?

Она осмотрела зал и уставилась на семейную пару с маленьким ребенком. Затаив дыхание, она коснулась рукой своего живота, представляя себе, как будет выглядеть их ребенок.

— Я не знаю, — просто сказала она, вовремя сдержав признание, которое уже было готово слететь с ее губ.

«Но я чувствую, что сейчас я живу так, как должна была жить».

Глава 10

Реальность казалась очень далекой от того, что происходило в доме высоко в Итальянских Альпах. Шарлотта помнила о своем призвании, требованиях народа и долга. Но здесь, глядя на долину Аоста и полуобнаженного Рокко на кухне, готовящего яйца на тосте, Шарлотта чувствовала себя так, будто попала в другой мир, где была одновременно и обычной, и возвышенной.

За три дня после приезда сюда Шарлотта все меньше и меньше думала о