Самый лучший - Мара Фицчарльз

Да, тело Кары возбуждало его, хотя ему нравилась не только физическая сторона их отношений. Эмоционально он тоже словно проснулся после долгой спячки. Ее ранимость требовала защиты, и он делал все возможное, чтобы стать ее рыцарем.

Если бы только не эта безумная затея с ребенком… Едва Кара начинала «планировать», ее будто подменяли… Вытворяет невесть что, каждый раз окуная его в ледяную воду. Создание новой жизни – это не просто результат соития двух тел для сиюминутного удовлетворения.

Конечно, он понимает ее желание, но оно не может основываться на холодном расчете. Детей надо рожать по любви и обоюдному желанию родителей, а не тогда, когда одному хочется, а другому или наплевать, или он возражает, или его даже не поставили в известность.

Таннер чуть не застонал от яростного желания понять Кару. Почему стремление иметь ребенка толкает ее на безумства?

Свернувшись клубочком, она прижалась к нему спиной, а он лежал, слушал ее легкое дыхание, чувствовал запах сирени, который уже начал обожать, поскольку этот аромат олицетворял для него Кару. И сладость.

Таннер громко вздохнул.

– Ты остался, – пробормотала она.

– Конечно. А ты чего ожидала? Что я схвачу штаны и улизну прочь? – Кара отрицательно покачала головой, прижалась к его плечу, и Таннер нежно коснулся ее щеки. – Ненавижу этот синяк. И то, что он означает. Хотя я не настолько глуп, чтобы развернуться и уйти.

– Я знаю, ты не способен на такую черствость, поняла, когда мы занимались с тобой любовью. Ты выше этого.

– Не совсем. Меня совершенно не устраивают те, кого ты выбираешь. Но это твой выбор, а я хочу только разобраться. – Он заглянул ей в глаза. – Ты и дальше собираешься искать подходящего жеребца?

– Не знаю. Пока воздержусь. Однако это вовсе не значит, что я отказалась от своей мечты. – Опершись на локоть, Кара провела рукой по его животу, спустилась ниже. – Ты не передумаешь?

– Исключено. – Таннер поднес ее руку к губам. – Я отказываюсь быть отцом внебрачного ребенка.

Она закрыла глаза, словно ей причинили боль.

– Я не собираюсь давить на тебя, Кара. Речь не о тебе и не обо мне. Как и ты, я многого хочу от жизни, но предпочитаю заведенный порядок: ухаживание, свадьба, а уж потом дети. В будущем я непременно стану отцом, но когда это время наступит, я намерен активно участвовать в жизни сына или дочери. Не только зачать его или ее. Я хочу помогать жене, когда ее будет тошнить по утрам, подбадривать, когда начнутся схватки, ухаживать за малышом, когда он родится, успокаивать его, когда у него будут резаться зубки, рассказывать на ночь сказки, наряжаться для него в Санта-Клауса, ходить на школьные собрания и концерты, работать в лиге малышей, а потом участвовать в соревнованиях скаутов…

– Довольно, – спокойно произнесла Кара. – Ты объяснил достаточно популярно. Секс со мной приемлем, дети исключены.

У Таннера едва не вырвалось грубое ругательство.

– Позволь мне все же кое-что повторить. Мы говорим не о наших ощущениях. Я не собираюсь преуменьшать того, что происходит между нами.

– И что же между нами происходит?

– Не знаю точно, искусительница. – Он прикоснулся губами к ее рту, намереваясь возбудить, но его тело предательски напряглось в предвкушении. – Думаю, мне нужно принять определенное решение.

– Какое?

Он лег на нее, готовый к любовной атаке, чуть замешкавшись, чтобы взять презерватив и протянуть ей. Кара воспримет этот жест как испытание, чего он и добивался.

Презерватив был принят. Таннер смотрел на нее, пока она не спеша разрывала обертку и натягивала резинку на его плоть.

– Ты не ответил на мой вопрос, Таннер, – сказала она, закончив.

Он и не мог ответить, поскольку был занят тем, чтобы держать себя в руках. Ее прикосновения и ласки были так нежны, что он боялся кончить раньше, чем удовлетворит ее.

– Таннер?

Ворвавшись в нее, он готов был на любую просьбу, даже на то, в чем до сих пор ей отказывал. Волна наслаждения смыла все сомнения, на какое-то время мысли покинули его, осталась чистая, незамутненная радость.

Когда оба пришли в себя, Кара толкнула его в бок.

– Еще нет, – сказал он и услышал смешок.

Она уселась на него верхом, подергала за волоски на груди, и Таннер открыл глаза.

– Я тебя слушаю.

– До того как мы… В общем, ты сказал, что должен принять решение. Что ты имел в виду?

Он намотал на руку прядь ее волос. После взаимного наслаждения он просто обязан быть честным. Но как она это воспримет?

– Кара, не думай, что я предъявляю ультиматум. Ты должна отбросить подобные мысли… По-моему, тебе нужно решить, что важнее: наши отношения или твой план?

Она взяла со стола рисунок Ханны и, глядя на него, вспомнила бабушку, их встречу… Какой чудесной женщиной была Каролина! Сколько в ней было любви и понимания, какие чудесные истории она рассказывала о себе и дедушке, об их совместной жизни. Несмотря на все трудности, бабушка даже свой брак сделала прекрасной сказкой.

Именно о таком браке мечтала Кара еще ребенком, говорила о нем с подружками, затем надеялась отыскать свою половину… но, умудренная жизненным опытом, начала сомневаться, возможен ли подобный брак вообще.

Если сказки действительно существуют, то они величайшая редкость. Даже надев розовые очки, она вряд ли сумеет найти принца, какого нашла бабушка.

Кара рассматривала узор. Два круга, один в другом – символ бесконечности, олицетворяющий вечную любовь. Голуби – тоже древний символ любви. Однако бабушка Каролина упоминала и о вполне земном счастье в браке.

Наверное, чудесно получить в подарок такое кольцо. Знать, что еще кто-то верит в те же сказки и будет счастлив разделить с тобой радость и горе.

А она сама надеялась на что-нибудь подобное или просто оказалась наивной дурой?

Надеялась. До отвратительного признания Дэна она верила, хотя и не могла припомнить, чтобы ее лелеяли или особо ценили. Но это же не главное. Бабушка утверждала, что ее рождение все считали благодеянием, хотя сама Кара этого не помнила, но могла представить радость взрослых по поводу рождения ребенка.

Ребенок – дар любви, о котором она тосковала, он заполнил бы пустоту в душе…

Кара швырнула рисунок на столик.

Она хотела ребенка, чтобы любить его. Разве это безумство? Многие ее клиенты хотели того же. Конечно, ее план не вписывался в общепринятые нормы, тем не менее он вполне реален и поможет ей добиться желаемого. Разве не говорила бабушка Каролина, что человек – творец собственного счастья?

Таннер просил, чтобы она сделала выбор между своим планом и их отношениями. Если бы не его упрямство, она могла бы иметь и то и другое.