Скамейка для влюбленных - Элизабет Пауэр

– Давай покончим с воспоминаниями.

***

– Следующую неделю или около того я буду работать дома, – заявил Андреас, останавливая «мерседес» возле ее дома. – Так как у тебя нет машины, я думаю, будет удобнее, если ты поживешь какое-то время у меня.

Маджента уже собиралась выйти из машины. Она замерла и с растущим недоверием взглянула на него:

– Ты не предупреждал, что мне придется жить под одной крышей с тобой, когда я согласилась работать на тебя.

Андреас поставил машину на ручной тормоз и заглушил мотор, затем повернулся к ней:

– Я говорю об этом сейчас. Таковы условия контракта.

– Твоя постоянная помощница… да и любой сотрудник, – добавила Маджента, вспоминая явно влюбленную в него Лану Барлифорн, – всегда беспрекословно подчиняются и переезжают к тебе, как только ты щелкаешь пальцами?

– Я не щелкаю пальцами, – возразил Андреас. – И, должен напомнить, ты работаешь на меня временно. Так что перестань устраивать переполох и собери вещи. Я заеду за тобой завтра в восемь часов. Ведь ты сказала, что твой сын в гостях, так что тебе не к кому торопиться. Или нет?

– Не думаю, что это тебя касается, – отрывисто проговорила Маджента и тут же пожалела о своих словах. Если бы Андреас не предложил ей хорошо оплачиваемую должность, к концу следующего месяца они с Тео оказались бы на улице. – Что-нибудь еще? – Она едва удержалась, чтобы не добавить «сэр».

– Да. Обещают жаркую неделю, так что захвати купальник, – посоветовал он.

Все в животе Мадженты перевернулось.

Андреас произнес это так, словно речь шла не только о погоде.

Глава 4

Утром следующего дня, ровно в восемь часов, к дому Мадженты подъехала машина с водителем в темной униформе. Этого было достаточно, чтобы по округе поползли слухи.

– У мистера Висконти назначена ранняя встреча, поэтому отвезу вас я, – сказал водитель.

– Спасибо.

Маджента села на заднее сиденье автомобиля, чувствуя, как кольнуло сердце. Она начинала чувствовать себя скорее любовницей состоятельного мужчины, нежели временной личной помощницей. «Что, если Андреас хочет, чтобы я так себя чувствовала?» – промелькнуло у нее в голове.

Панель, отделяющая пассажирский салон от водителя, была поднята. Воспользовавшись этим, Маджента не стала терять времени и набрала телефон своей двоюродной бабушки. Ответил, как она и надеялась, Тео.

– Привет, дорогой. Ты ни за что не поверишь, в какой машине сейчас едет мамочка, – с энтузиазмом проговорила она, зная о его страсти ко всему, что имеет колеса.

– Будь осторожна, моя дорогая, – предупредила ее взявшая трубку тетя Джоузи, когда Маджента рассказала ей, что следующие несколько дней будет работать в доме своего нового босса. – Судя по твоим словам, ты знала его несколько лет назад, а он… он мужчина, и весьма привлекательный, насколько я поняла.

– Не волнуйся, тетя Джоузи, – заверила ее Маджента.

Сама она, впрочем, уверенности не испытывала.

Перед ее мысленным взором предстала тетушка ее матери со слегка взъерошенными седыми волосами. На ней был фартук с надписью «Дом там, где сердце», который подарила Маджента в прошлое Рождество и который Джоузи не снимала, даже когда ездила навестить свою падчерицу.

– Ты достаточно поддерживала меня пять лет, но сейчас я могу позаботиться о себе сама.

– Я все равно волнуюсь, – не успокаивалась Джоузи. – Особенно если моя девочка связалась с богатым мужчиной. Кто знает, что может взбрести ему в голову?

Маджента рассмеялась, чтобы рассеять беспокойство тети Джоузи, но при этом на ее лбу появилась морщина. Она сказала ей, что была знакома с Андреасом, когда сообщила, что получила работу. Больше Маджента не стала ничего добавлять, поскольку сама толком ничего не знала. И уж тем более не собиралась она докладывать, да еще в присутствии водителя – хотя перегородка и была поднята, – что они с Андреасом когда-то были любовниками.

Комната, в которую ее провели, была такой же роскошной, как и все в доме Андреаса. Здесь стояла удобная мебель, пол был устлан турецкими коврами, кровать была застелена превосходного качества бельем. Свет лился через большие окна. В ванной комнате стояла большая ванна, которая обещала наслаждение в конце долгого рабочего дня.

На подоконниках можно было сидеть и любоваться прекрасным пейзажем. Маджента остановилась возле окна, вдыхая запах роз и дикой жимолости.

Она могла бы провести здесь целый день, но ее ждали дела, поэтому Маджента спустилась в кабинет. Андреаса не было, но корреспонденция уже поступила, поэтому молодая женщина с головой ушла в работу.

Она разговаривала с членом местного совета по поводу строительства нового отеля, когда в кабинет вошел Андреас.

– Давно ты здесь? С утра?

Он был восхищен объемом того, что она успела сделать. Но Маджента, чувствуя тепло в сердце, вслух лишь пробормотала:

– Я просто выполняю свою работу.

– Думаю, ты неплохо постаралась. На улице двадцать семь градусов, а время почти обеденное. Думаю, перед ланчем можно освежиться в бассейне.

– Я бы хотела сначала закончить это письмо, – сказала Маджента, с ужасом ощутив, с какой готовностью ее тело откликнулось на предложение Андреаса.

Он был великолепен в белой рубашке с короткими рукавами, галстуке и светло-серых брюках, обтягивающих его длинные стройные ноги. От него исходил сосновый аромат одеколона, к которому примешивался чисто мужской запах, и голова у Мадженты слегка закружилась.

– Письмо может и подождать, – нетерпеливо бросил Андреас. – Иди и переоденься. Или ты не взяла с собой купальник, как я просил вчера?

– Взяла, – ответила Маджента и вздернула подбородок, не желая, чтобы присутствие Андреаса хоть как-то ее подавляло.

– Тогда будьте моей гостьей, мисс Джеймс. – Он слегка поклонился. – И, будьте так добры, присоединяйтесь ко мне в бассейне.

– Не переигрывай, – посоветовала она, вставая с кресла и направляясь к двери.

– И вот что еще, Маджента.

Она оглянулась. На ее лицо упали черные волосы.

– Избавься от шарфа.

Шарф был легкий, шелковый, кремового оттенка.

Он очень подходил к ее блузке и кремовому костюму.

– Избавься от него, – повторил Андреас, – иначе я буду вынужден снять его сам.

То, что он может прикоснуться к ней, заставило сердце Мадженты подпрыгнуть. Так всегда происходило, когда Андреас раздевал ее. Она живо это вспомнила. Но сейчас к ее восторгу примешивался страх. Страх из-за собственной уязвимости. Что, если, позволив ему прикоснуться к ней, она сразу же упадет в его объятия? Что, если он увидит шрамы на ее теле и это вызовет у него вопросы? Что, если в момент слабости она расскажет ему правду о Тео?