Сокол и цветок - Вирджиния Хенли

Уголки рта Джезмин приподнялись в счастливой улыбке. Может, сейчас же сойти вниз и сказать ему?

Но в этот момент Фолкон пробормотал грязное ругательство: в дверь кто-то постучал. Прежде чем ответить, он закрыл все книги и рассерженно отозвался:

– Что нужно?

И тут радость Джезмин мгновенно испарилась – она услыхала хорошо знакомый женский голос, в кнтонациях которого нельзя было ошибиться:

– Меня Эстелла послала.

Джезмин уселась на корточки и отшвырнула ковер на место. Эстелла? Господи Боже, неужели бабка не знает, что эта женщина – его шлюха?

Джезмин закрыла глаза, охваченная волной жгучей ревности. Она, только она должна была сейчас входить в комнату мужа! Именно она должна была лежать рядом с ним на огромной постели, зная, что их дитя сейчас в безопасности, между их теплыми телами. Джезмин не могла вынести, когда муж пытался овладеть ею, но ей нравились его поцелуи и объятия; жар тела, запах, вкус губ доставляли неизъяснимое наслаждение. Сила Фолкона рождала в ней чувство абсолютной безопасности, и она с удовольствием вступала в неожиданные быстрые словесные поединки, когда оба противника обменивались колкостями, словно ударами мечом, соревнуясь в остроумии. Но Джезмин понимала, что мужчине этого недостаточно. Во всяком случае, не столь ненасытному жеребцу, как Фолкон де Берг. Возможно, Эстелла считает, что, поощряя Морганну, таким образом помогает внучке... но как это больно... Боже, как больно....

Фолкон разозлился, когда его одиночество так грубо нарушили. Настроение и так весь день было отвратительным и отнюдь не улучшилось к вечеру. На пороге стояла Морганна с соблазнительно выглядевшим сосудом в руках, и только поэтому он позволил ей войти в комнату.

– Это Эстелла сварила зелье? – пренебрежительно бросил он.

Морганна не совсем поняла, что имел в виду Фолкон, но кокетливо-чувственным жестом провела языком по губам.

– Я не нуждаюсь в зелье, чтобы покорить мужчину! – Тем не менее она налила в кубок янтарной жидкости и поднесла Фолкону. Тот осушил его до дна, сделал Морганне знак вновь наполнить кубок, отнес к камину и, повернувшись спиной к женщине, начал пить. Но мрачное настроение Фолкона не беспокоило Морганну, наоборот, скорее радовало. Если ему необходимо утопить тоску, она сумеет завлечь его, искушая соблазнами плоти. Только так она может сделать Фолкона своим, пусть даже ненадолго. Если Морганна будет достаточно умной и хитрой, мимолетная страсть превратится в нечто гораздо более постоянное.

Когда Фолкон вспомнил о присутствии женщины и обернулся, та лежала на постели. Ноги и руки обнажены, юбка задрана до самых бедер. Он подошел ближе, сел на край кровати.

– Тебя что-то мучит, – заметила Морганна.– Я умею слушать.

Фолкон громко, издевательски расхохотался.

– Не имею ни малейшего желания говорить. Только этого мне сейчас не хватает!

Морганна встала на колени, положила руки на широкие плечи, приблизила лицо к его лицу. Изо рта выметнулся длинный змееподобный язык, жадно лизнул его губы.

– Все, что пожелаешь... – хрипло прошептала она... – возьми! Тебе стоит только попросить! Я буду для тебя всем, чем хочешь, сделаю, как пожелаешь. Темные руки грубо сдавили ее груди. Морганна застонала и откинулась на подушки, увлекая Фолкона за собой. Ее длинные загорелые пальцы поползли к взбухшим от желания чреслам муцины. Губы де Берга бешено-страстно завладели губами валлийки, но когда он оторвался от нее, Морганна словно обезумела.

– Наполни меня, Фолкон, наполни своим семенем! Хочу ребенка от тебя!

Оттолкнув Морганну, он взметнулся с постели и, запрокинув голову, разразился глухим саркастическим смехом. Какая подлая штука судьба! Единственное, что тебе необходимо, навсегда потеряно, зато все остальное подадут на блюде, только бери!

Эстелла принесла Джезмин завтрак и осталась, чтобы покормить сильно выросшего за последнее время горного льва.

– Хорошо, что догадалась посадить в клетки Фезера и Квилла!

Внучка не обратила внимания на ее слова.

– Надеюсь, ты понимаешь, что эта Морганна – попросту шлюха де Берга? Почему послала ее к нему прошлой ночью?!

– Чтобы он смог утолить свою похоть, конечно. Предпочитаешь быть на ее месте? – резко спросила Эстелла.

– Конечно, нет, просто не желаю, чтобы он спал с ней прямо под моей комнатой. Просто омерзительная ситуация, и я этого не потерплю.

– На твоем месте я была бы поосторожнее, Джезмин. По-моему, ты делаешь ошибку, когда настаиваешь, чтобы он выбирал между вами. Эта девчонка может сослужить хорошую службу, а тебя оставят в покое. Лучше ешь свой завтрак, детка, тебе нужно беспокоиться о гораздо более важных вещах, чем валлийская тварь.

После ухода бабки Джезмин откинула покрывала и потянулась за белым бархатным халатом. Привычка – вторая натура, а она была с детства приучена умываться и причесываться перед завтраком. Завершив туалет, молодая женщина принялась за восхитительно вкусный хлеб с медом и свежесбитым маслом, только что принесенным из молочной. Задумчиво обхватив коленки, Джезмин решила, что настало время поучиться хозяйничать. Она начнет именно с того, что спросит, как сбивают масло, но сперва постарается узнать, что за книги и бумаги так тщательно охраняет Фолкон.

Джезмин рассеянно взяла кубок с медовухой, а другой рукой отвернула ковер. Если комната мужа пуста, она немедленно отправится туда. Она уже поднесла кубок ко рту, но тут в нос ударил странный запах. В медовуху явно подмешали сока болотной мяты, который обычно просили у Эстеллы женщины, желающие избавиться от ребенка. Ужасная мысль осенила Джезмин, и в это же мгновение она услыхала голос Эстеллы, донесшийся снизу:

– Все в порядке. Я дала ей настой, о котором мы говорили.

Джезмин потрясение застыла. Она успела узнать столько всего благодаря этой дыре в полу, о чем иначе не имела бы ни малейшего представления. Значит, муж и бабка замыслили убить ее ребенка! Волна безудержного гнева охватила ее, ударила в голову. Подняв белую бархатную юбку, она ринулась вниз и, рывком распахнув дверь, оказалась лицом к лицу с заговорщиками. У обоих был виноватый вид.

– Будьте вы прокляты! – завопила Джезмин.– Как вы смеете решать за меня, как мне жить и что делать?! – Она задохнулась от ярости и бросилась на Эстеллу.– По какому праву ты сказала ему?! Неужели не понимаешь, что между мужем и женой могут быть свои, личные, священные тайны, запретные для остальных?!

– Твоя мать умерла родами... И с тобой будет то же самое, – твердо сказала Эстелла.

– Нет! Я не моя мать, и хотя бы и так, пойми раз и навсегда, что мой ребенок для меня дороже собственной жизни!