Сокол и цветок - Вирджиния Хенли

Вирджиния Хенли

Сокол и цветок

Моему мужу Артуру

Когда мы поженились

тридцать три года назад,

мы были ровесниками.

Сейчас я, конечно, гораздо моложе.

Рецепты и магические зелья, приведенные в этом романе, существовали в действительности и взяты из древней рукописи «Полный травник Калпеппера», написанного астрологом и врачом Николасом Калпеппером. Эти рецепты включены в книгу исключительно для усиления средневековой атмосферы, и ни в коем случае не рекомендуются для повседневного применения.

Глава 1

Молодая девушка высоко подняла руки, ожидая, пока старуха окутает ее обнаженное тело серебристым одеянием, тонким, словно паутина. Прозрачная ткань ниспадала до самых щиколоток, украшенных янтарем, выбранным за магические свойства. Волосы девушки, роскошные, бледно-золотые, словно лунное сияние, вьющимися прядями рассыпались по плечам, доходя до самой талии.

Старуха, отступив, растаяла в полутьме, царившей в комнате на самом верху башни, а девушка, неслышно скользя по полу, оказалась в круге из тринадцати свечей. Она двигалась с такой гибкой грацией, что пламя почти не поколебалось, только высоко взметнулось к потолку и опало, став из желтого синим.

Девушка начала ритуал, размяв травы и пряности в алебастровой чаше, потом поднесла к ним длинную свечу. Ароматный дым розмарина, клевера и мирры, свиваясь клубами, поплыл к потолку, приятно кружа голову. Следуя наставлениям, девушка подняла украшенный драгоценными камнями кубок, пригубила кроваво-красное вино и ясным чистым голосом произнесла заклинание:

– Призываю вас, все Силы Вселенной, и умоляю послать короля и королеву в Англию с тем, чтобы королевский двор отныне находился в столице.

Она пристально уставилась в хрустальный шар, который, казалось, наполнился крутящимся серым дымом, но тут же снова стал прозрачным. Глаза, необычного бледно-сиреневого цвета, от напряжения потемнели и превратились в фиолетовые. Девушка усилием воли «вызывала» образы королевской четы на троне, с коронами на головах.

Снова серый дым наполнил внутренность шара и рассеялся; показались король и королева на судне, пересекающем пролив между континентом и Англией.

В проницательных, когда-то таких же прекрасных глазах старухи, наблюдавшей за внучкой, светилась хищная гордость обладательницы.

– Ублюдок, семя ублюдка, – прошептала она, не сводя глаз с девушки, но тут же протянула руку, чтобы перехватить грубые слова, прежде чем они успеют осесть во времени и пространстве. В конце концов, можно по-разному смотреть на вещи. Джезмин[1] дитя любви, и старуха с детства вбивала в голову внучке, что в ее жилах течет кровь могущественных королей, что по происхождению она принцесса!

Побочный сын усопшего короля, великого Генриха II, Уильям Лонгсуорт, сделал прелестную дочь Эстеллы своей любовницей, но та умерла, пытаясь произвести на свет Божий его дитя, потому что была слишком изящна и миниатюрна, чтобы рожать детей.

Хотя малышка оказалась крохотным болезненным созданием, благодаря самоотверженным усилиям Эстеллы ей удалось выжить. И теперь Джезмин, такой же хрупкой и нежной, как цветок, имя которого она носила, скоро исполнится восемнадцать. На какое-то мгновение Эстелле захотелось навсегда оставить девушку у себя, но она быстро сделала кабалистический знак, чтобы стереть эгоистичное желание.

Джезмин, неожиданно рассмеявшись, выбежала из круга свечей.

– Эстелла, я совсем замерзла! Дай побыстрее мое шерстяное платье!

Бабка поспешила потеплее закутать девушку и, наклонившись, задула свечи.

– Превосходно, Джезмин! Завтра ночью, когда придут деревенские женщины, сделаем так же, как сейчас...

– В этот раз я и вправду видела короля с королевой! Наверно, заклинания подействовали бы сильнее, назови я их имена: Ричард и Беренгария.

– Нет, – твердо объявила старуха, покачав головой.– Навсегда запомни: никогда не будь слишком точна, это затрудняет исполнение желаний. Тебе необходимо, чтобы королевский двор оказался в Англии, а ты смогла стать знатной дамой, а может быть, фрейлиной королевы – любой королевы.

Джезмин, смеясь, кивнула.

– Даже королевы Элинор.

– Опасайся ее ревности! Она так и не простила Генриха за то, что он изменил ей с Розамунд Клиффорд, родившей королю сына, твоего отца, Уильяма. Конечно, Элинор уважает и почитает его как великого графа Сейлсбери, но ты, дитя его любви и к тому же столь изысканно прекрасное, станешь острым шипом, терзающим сердце и пробуждающим неприятные воспоминания. Эта старая волчица не задумается уничтожить тебя!

Джезмин быстро сменила тему:

– Ты в самом деле считаешь, что я смогу убедить деревенских женщин, будто обладаю колдовскими чарами?

– Нет ничего легче, любовь моя! Суеверия – вот что главное в жизни этих деревенских простаков! Я давно уже вбила им в головы, что владею неземными силами. Кроме того, какое колдовство им необходимо? Средства, чтобы избавиться от бед и несчастий, причиненных мужчинами?

Она с отвращением выплюнула последнее слово. Эстелла часами могла разглагольствовать на эту тему и всегда с неизменной злобой. Собственный муж беспощадно избивал ее, когда был пьян, и Эстелла не скрывала, что непременно отравила бы негодяя, не прикончи его раньше удар вражеского меча. Ее единственной радостью в этом несчастливом замужестве была прелестная дочурка. Но и эта красота оказалась проклятием, поскольку привлекла графа и послужила причиной ее безвременной гибели. Если верить госпоже Эстелле Уинвуд, Бог создал мужчин, любых – королей, рыцарей, крестьян, – лишь на горе женщинам, и старуха посвятила всю свою жизнь, чтобы держать внучку подальше от них.

– Крестьянка начинает с того, что просит любовное зелье, желая завлечь любовника, потом – талисман, чтобы уберечься от зачатия и наконец – средство, чтобы избавиться от плода. Припоминаешь, чтобы они когда-нибудь просили еще о чем-то?

В глазах Джезмин блеснули веселые искорки.

– Разве только мази и притирания, чтобы залечить раны и синяки от побоев.

– Вот именно, – удовлетворенно кивнула Эстелла.– Запомни все хорошенько и ничего не бойся!

– Кстати о притираниях: я перед сном хвтела закончить еще одну страницу, ну страницу травника, ту, где речь идет о болиголове. Прошу, проверь, все ли верно, прежде чем я сделаю рисунок, – попросила Джезмин.

Эстелла подошла к большому дубовому столу, провела пальцами по пергаменту: «...Болиголов крапчатый, обыкновенный, стебель зеленый, высотой четыре-пять футов, в красных пятнах. На узлах большие разлапистые листья, расположенные друг против друга, по краям зазубренные, темно-зеленого цвета. Зонтичное растение: в июле цветет белыми цветами, дает много беловатых плоских семян. Имеет сильный, дурманящий, неприятный запах. Растение находится под влиянием планеты Сатурн. Болиголов чрезвычайно холоден и очень ядовит, особенно при приеме внутрь. Применяется для лечения различных наружных воспалений, опухолей всех частей тела, а также огня Святого Антония, волдырей, ушибов и ползучих язв. Растертые, положенные на лоб листья помогают при красных опухших глазах. Печеный, привязанный к рукам корень излечивает подагру. При отравлениях болиголовом лучшее противоядие неразбавленное вино».