Сокол и цветок - Вирджиния Хенли

Оставался только младший брат Ричарда Джон Мортен, фактически правивший бы Англией и Ирландией в отсутствие брата, если бы не упорное сопротивление могущественной знати. Среди них не было ни одного, кого бы радовала перспектива видеть Джона королем.

За время путешествия Фолкон де Берг лучше узнал и полюбил Сейлсбери, поняв, что главными достоинствами этого человека были верность и преданность. Фолкон не желал, чтобы какие-нибудь его слова были истолкованы Сейлсбери как критика в адрес его сводных братьев королевской крови.

– Если Ричард не оправится от раны, милорд, скорбь англичан будет безгранична.

– Не бывать этому! – убежденно воскликнул Уильям.– Он получал десятки ран и потяжелее, выживет и на этот раз. Помяни мои слова, еще до конца месяца мы вновь вернемся в Уэльс.

Фолкон дипломатично кашлянул, подумав, что в этой ситуации Уильям намеренно закрывает глаза на правду. Что ни говори, а они спешат в Англию на тот случай, если придется собраться в Нормандии на похороны короля и коронацию нового монарха.

– От всего сердца надеюсь, что вы правы, милорд, но все же вряд ли Уильяму Маршаллу приказали бы отправиться в Нормандию, не будь положение достаточно тяжелым, – осторожно заметил он.

– Уильям Маршалл – единственный барон, ставящий честь превыше собственных интересов. Такие люди рождаются раз в столетие. Если Ричард прикован к постели, лишь одному человеку он может доверить свою казну.– И, подмигнув де Бергу, добавил:– Уж мы-то знаем, как заботится о деньгах наш король!

Фолкон рассмеялся, обрадованный, что именно Уильям затронул эту тему.

– Да, такому человеку, как Маршалл, любой может доверить свою жизнь или свою жену, – пошутил он.

Оба ни словом не упомянули ни об Артуре, ни о Джоне, поэтому Сейлсбери решил открыть де Бергу все, что таил в душе.

– Знаешь, всегда говорю себе, что унаследовал мужество и умение сражаться от отца, короля Генриха, но совсем лишен ненасытного честолюбия и стремления заполучить трон, терзающих моих братьев. По-видимому, эти качества перешли к ним от матери, королевы Элинор. К счастью, у меня другие стремления. Я прекрасно вижу недостатки Артура и пороки Джона, но оба они – принцы королевской династии и наследники трона, и если придет день, когда один из них будет коронован, я останусь ему верен до конца.

Фолкон подумал, что хотел бы так же ясно и прямо смотреть на вещи. Как была бы проста жизнь, существуй в мире только два цвета – черный и белый! Но на деле все оказывалось гораздо более запутанным, и разбираться в огромном количестве оттенков становилось почти невозможно.

Голос Уильяма вернул его к действительности:

– Я предлагаю тебе и твоим рыцарям гостеприимство Сейлсбери, де Берг, и хотел бы познакомить тебя с дочерьми, но, конечно, делаю это не бескорыстно. У меня свои причины, – откровенно добавил он.

Фолкон де Берг был польщен оказанной честью. Сейлсбери не скрывал, что считает его подходящим женихом и рад был бы видеть зятем в будущем.

– Я предпочел бы сразу отправиться домой, – продолжал Уильям, – на случай, если есть какие-то важные новости, но в этом году я еще не успел посетить замки Беркли и Комб. Не будет слишком большой бесцеремонностью попросить тебя проверить вместо меня, что там делается?

– Ты оказываешь мне большую честь, Уильям, возлагая на меня такое поручение, – искренне ответил Фолкон.

Ему доверили собрать ежегодные подати с двух владений Сейлсбери, натурой и деньгами. Кроме того, придется проверить боевую готовность рыцарей и солдат, оборонительные сооружения, выслушать жалобы, просмотреть счетные книги и бирки надсмотрщиков. От его внимания не ускользнуло также, что Уильям показывает ему усадьбы, которые должны стать частью приданого дочерей.

Фолкон развернул огромного боевого коня и поехал вдоль строя к своим людям. Норман Жервез и Уолтер де Рош немедленно оказались рядом.

– Сэр Уолтер, возьмите половину рыцарей и солдат и возвращайтесь в Маунтин-Эш. Остальные отправятся со мной в Англию. Назначаю вас комендантом Маунтин-Эш. Ваше слово – закон, и, если что-то случится, вы в ответе.

– Не беспокойтесь, милорд, – широко улыбнулся де Рош, польщенный почетным поручением, и принялся тщательно отбирать людей, зная, что лучшие понадобятся де Бергу в Англии.

– Жервез, – обратился Фолкон к оруженосцу, – Ты тоже едешь в Маунтйн-Эш, но после того, как выполнишь приказ, тут же разыщешь меня. Мы приглашены в Сейлсбери.

– Так значит, это правда! Уильям Лонгсуорт дает тебе на выбор одну из своих дочерей!

– Тише, парень! Похоже на то, хотя не стоит радоваться раньше времени, – предостерег Фолкон и, подмигнув, добавил:– Ты мне будешь нужен в Сейлсбери... поможешь выбрать.

– Кровь Христова, ты же знаешь, у меня нет опыта в подобных делах! Прекрасный пол меня до смерти пугает!

– Я даю тебе великолепную возможность набраться опыта, – ухмыльнулся Фолкон.– Отвезешь эту пленницу... Морганну в Маунтин-Эш, да смотри, чтобы ничего не случилось.

Жервез моментально побледнел.

– Милорд, я способен командовать людьми – вы хороший наставник, но женщины – другое дело... особенно эта. Неистова, словно молодой воин. Сомневаюсь, что она захочет подчиниться мне.

– Пойдем, – велел Фолкон.– Я дам тебе короткий урок.

Они направились к пленникам, ехавшим на приземистых валлийских пони. Де Берг жестом подозвал Морганну, и та поспешно приблизилась. Ходили слухи, что король Ричард Львиное Сердце мертв, и девушке не терпелось получить ответы на множество вопросов, когда сегодня ночью она окажется в постели с де Бергом.

– Мой оруженосец, Норман Жервез, доставит тебя в Маунтин-Эш. Его слово для тебя закон. Повинуйся ему во всем, – не допускающим возражений тоном объявил он.

Лицо девушки разочарованно вытянулось, но глаза гневно блеснули.

– Ты не едешь с нами, лорд де Берг?

Значит, молва не лжет. Он отправляется в Англию, чтобы жениться на дочери Сейлсбери, В сердце пленницы загорелись злоба и горечь. Она дала себе клятву, что завладеет этим великолепным мужчиной, но есть ли у нее хоть один шанс, если он станет ухаживать за англичанкой?!

– Правда ли, что король мертв? – требовательно спросила она, понимая, что не будет делить постель с де Бергом ни в эту ночь, ни в последующие.

– Это тебя не касается, Морганна. Речь идет о твоем поведении.– Фолкон повернулся к Жервезу.– Если она ослушается тебя, отними у нее лошадь и заставь идти пешком.

Морганна гордо вскинула голову:

– Я могу идти! Добраться до Англии и обратно, если понадобится! Я всю жизнь взбиралась на холмы Уэльса!

– Станешь такой худой, а на ногах появятся желваки! Какой от тебя будет толк в постели? Мужчина получит больше удовольствия, если трахнет своего пажа, – презрительно бросил Фолкон.