Викинг - Фабио

– Ну, так ты будешь готова к субботе, чтобы отправиться со мной на Большое Медвежье Озеро? – спросил Марчелло.

Женщина внезапно замолчала и положила вилку на стол.

– Право, я даже не знаю, Марчи… Я не уверена. Можно, я скажу тебе наверняка после съемок заключительного эпизода?

Он нахмурился.

– Послушай, Моника, мы несколько месяцев собирались в эту поездку. Вчера звонил туристический агент, номер в гостинице уже тоже заказан.

Она успокаивающим жестом положила свою ладонь ему на руку и примирительно сказала:

– Я понимаю, что ты расстраиваешься после того, как все это организовал. Но не сердись, дорогой!

– Нам обоим нужно отдохнуть, – продолжал настаивать Марчелло. – И ты же обещала, что мы эти две недели проведем только вдвоем, чтобы никого не было рядом.

Моника виновато улыбнулась в ответ.

– Да я обещала, я помню… и мне ужасно обидно, что все расстраивается из-за меня.

– Тебе никогда особенно не нравилось бывать на природе. Тут мы с тобой абсолютно разные люди. – Мужчина сокрушенно покачал головой.

– Но я же не могу ничего с собой поделать, я – городская девчонка! Только я все равно очень хотела отправиться в нашу поездку. Но…

– Это имеет какое-то отношение к твоей новости? Она вздохнула.

– Марчи, почему бы нам не подождать до конца съемок, а?

– То есть, другими словами, имеется в виду, что когда я узнаю, в чем дело, мы с тобой непременно сцепимся в лютой схватке, да? – он настойчиво продолжал этот разговор.

На несколько секунд за столом воцарилась напряженная тишина, во время которой они смотрели друг на друга, одновременно и опасаясь продолжения и понимая, что вскоре не смогут остановиться на этой трудной теме. Вдруг раздался телефонный звонок, и Моника тут же вскочила со своего места и поспешно сняла трубку, словно радуясь такой прекрасной возможности уйти от опасного разговора. Марчелло услышал, как она поприветствовала свою лучшую подругу Лайзу, после чего взяла телефон, вышла в соседнюю комнату и заговорила вполголоса.

Закончив ужин, он встал, собрал пустую посуду и сложил ее в мойку. Ему стало, по правде говоря, не на шутку интересно, о чем это там могут секретничать две подруги – слова Моники слышны не были, но тон ее был, явно взволнованный и страстный. Марчелло чувствовал, что с каждой минутой усиливается его разочарование от ее отказа поехать с ним в горы. Сам он очень любил бывать на природе, вдали от больших городов, там, где почти не заметны были следы цивилизации. Только в таких местах ему чаще всего удавалось обрести душевный покой и преодолеть противоречие между ощущением себя, как человека другой эпохи, и своим состоянием современного человека.

Была еще одна чрезвычайно важная причина, по которой Марчелло очень хотелось провести пару недель вместе с Моникой в загородном доме, спроектированном им самим. Его отец был очень известным архитектором, которого высоко ценили в Венеции и, до того как стать актером, Марчелло пытался превзойти своего родителя в строительстве. Дом на Большом Медвежьем Озере оказался его первым проектом, воплотившимся в реальность, и Марчелло внимательно следил за всем ходом строительства от начала до самого конца. Он очень часто чувствовал, что ему, хотя и нравится Лос-Анджелес, – его сердце принадлежит горам и первозданной природе, среди которых он только и хотел бы жить. Кроме того, этот загородный особняк призван был стать для них с Моникой домом, надежным и прочным местом, где будут их корни, откуда начнется их семья.

Но почему же она все-таки взяла назад свое обещание поехать туда с ним?

Пока Моника разговаривала по телефону, а потом принимала душ, Марчелло закончил убираться на кухне. Из ванной до него доносился шум льющейся воды и, представив, как струи разбиваются о ее обнаженное молодое тело, он с трудом подавил желание отправиться к ней. Нет, сначала им следует поговорить.

Когда плеск воды стих, Марчелло пошел в туалетную комнату. Моника уже была там и сидела за столиком, уставленным всякой парфюмерией, завернувшись в толстое белое полотенце. От ее мокрых волос пахло свежестью, и вид молодой, чистой женской кожи возбуждал его. В другой ситуации он бы сорвал это дурацкое полотенце и понес ее на кровать. Но только не сейчас. Сейчас у него другие задачи. Вдруг он увидел в зеркале испуганный взгляд женщины и заметил, как она поспешно задвинула ящик туалетного столика.

Понимая ненужность своего поступка и не имея сил сопротивляться своему внезапному порыву, Марчелло наклонился к Монике и выдвинул ящик…

– Марчи! Не надо! – торопливо воскликнула она, но было уже слишком поздно. Он успел заметить в столике наполовину использованный пакет противозачаточных таблеток. Марчелло растерянно посмотрел на Монику и тут же заметил, как она виновато и торопливо отвела в сторону свой взгляд. Однако этих коротких мгновений хватило, чтобы он сразу все понял. Оказывается, она боится забеременеть, боится того, чего он желает больше всего на свете! Марчелло резко задвинул ящик и пошел из комнаты прочь.

– Марчи! Постой!

Моника бросилась за ним, пытаясь, что-то ему сбивчиво объяснить, но в спальне он повернулся к ней и, посмотрев на нее с гневом и болью спросил:

– Моника, ты знаешь, какой сегодня день?

– Восемнадцатое мая… – тихо ответила она. Тогда мужчина взглянул ей прямо в глаза.

– А ты помнишь, что ты мне обещала год назад в начале мая?

– Да… что я выйду за тебя замуж, – с несчастным видом прошептала Моника.

– Не только! Ты обещала, что мы поженимся, и у нас появится ребенок, – твердо произнес Марчелло. – А как, интересно, мне удастся сделать тебя беременной, если ты, по-прежнему, принимаешь эти проклятые пилюли?

Моника попыталась улыбнуться, но улыбка ее получилась виноватой и вымученной.

– Марчи, мне очень жаль.

Он скрестил свои сильные руки на груди и постарался унять волнение.

– Ладно, я готов подождать с обсуждением этих вопросов, пока не закончим с фильмом. Во всяком случае, был готов… – Марчелло напряженно улыбнулся. – Честное слово, я так хотел бы обставить это событие возможно романтичнее, даже заказал столик в «Спано»…

– Как здорово! – вставила она без особого восторга, а он продолжал:

– … Но мне теперь кажется, что больше с этим делом ждать нельзя. – Марчелло кивнул головой в сторону ночного столика возле кровати и сказал: – Почему ты не взглянешь, что я тебе оставил в ящике?

Вздохнув, Моника подошла к столику и открыла его. В ящике лежала, обитая бархатом коробка. Женщина беспомощно посмотрела на Марчелло и сказала:

– Слушай, я даже боюсь открыть это.

– И все же открой.