Викинг - Фабио

Марчелло очень любил этот свой дом. Большой участок земли, находившийся в его собственности, давал возможность почувствовать себя в уединении даже в центре многомиллионного города. С двух сторон его владения охранялись стенами, а задний двор был огорожен проволокой, необыкновенно прочной сеткой, чтобы сохранить для хозяина дома возможность любоваться изумительной панорамой города и живописного каньона. Впрочем, наличие этой сетки еще и позволяло Марчелло чувствовать себя в безопасности от попыток особо назойливых поклонниц забраться на его территорию.

Чувствуя ноющую боль в боку, он пошел приготовить себе горячую ванну. Спустя пару минут, сбросив одежду, мужчина со вздохом наслаждения погрузился в горячую, пузырящуюся воду. Ах! До чего блаженное чувство…

Если бы еще сюда пришла Моника, вообще можно было бы подумать, что он на небесах!

– Кстати, а почему она задерживается? Она упоминала о деловой встрече, но где и с кем?

Через день-другой после окончания съемок Марчелло собирался напомнить Монике о том, годичной давности, разговоре и вновь попросить ее стать его женой. Он уже и столик в ресторане заказал для этого романтического вечера. Однако сейчас, сидя в горячей ванне и сгорая от нетерпения при мысли о скорой встрече, Марчелло начал серьезно сомневаться, что сумеет выдержать еще целых два дня. Это ее проклятое деловое свидание, затянувшееся настолько, что совершенно выбило его из равновесия, лишило душевного покоя…

Наконец, лай собак, рванувшихся к двери дома, возвестил ему о том, что Моника пришла. Он ухмыльнулся, услышав, как она, подбирая самые замысловатые ругательства, так пуганула догов, что те, жалобно заскулив, поспешно ретировались.

Спустя несколько секунд она уже стояла перед ним. У нее был очень соблазнительный вид в белой легкой блузке и слаксах. А темные солнечные очки и светлые длинные волосы, рассыпавшиеся по плечам, делали ее прямо-таки очаровательной.

Марчелло любовался классически правильными чертами лица любимой женщины, в который раз восхищаясь ее густыми красивыми бровями, высокими, несколько восточного типа, скулами. Особое очарование ей придавали нежный аккуратный носик, большой чувственный рот и упрямый подбородок.

Моника, улыбаясь, стала перед ним, наслаждаясь производимым впечатлением и понимая, насколько ему приятно на нее смотреть. Марчелло, не желая, чтобы она слишком уж задирала нос, насмешливо приветствовал ее.

– Эй, женщина! Ты что, избила моих собачек? Смотри! Я жестоко отомщу за своих малышек!

Посмотрев на сидящего в ванне мужчину, Моника сняла очки и нахмурилась, хотя на самом деле с трудом удерживалась от улыбки. Все-таки, он выглядит потрясающе! Покрытые золотистым загаром мускулистые руки и мощная грудь Марчелло блестели от воды и пузырьков. А его ярко-голубые глаза, властно и призывно глядящие прямо на нее, как всегда волновали своим каким-то нездешним светом.

Чувствуя, как у нее учащенно забилось сердце, молодая женщина поспешно ответила:

– Ха! Ты же знаешь, что я даже волоса не коснусь, по доброй воле, на головах этих шелудивых собачонок! Между прочим, когда ты их научишь не совать свои носы, куда не следует и не вынюхивать, что находится у меня между ног?

Марчелло откинул голову назад и заразительно расхохотался.

– Должен сказать, что я одобряю их выбор. Моника, они же всего лишь хотят с тобой подружиться, а ты им не даешь ни малейшего шанса!

– У меня нет никакого желания заводить дружбу с этими развращенными животными.

– Ну, так может, ты подойдешь поближе и подружишься с вот этим распутным зверьком? – он указал глазами, какого именно зверька он имеет в виду, и теперь уже Моника не смогла удержаться от улыбки. Впрочем, она тут же непроизвольно почувствовала неуверенность и легкую печаль, Несмотря на ироничный тон Марчи, ей было совершенно ясно, что на самом деле означает его такое интимное приглашение к близости. Хотя он прямо и не напоминал ни о чем, Моника очень хорошо знала, что годичная отсрочка, которую ее возлюбленный предоставил ей для утверждения карьеры, закончилась. Она с ужасом думала о том дне, когда он потребует от нее выполнения ее части их договора. Моника серьезно опасалась, что то, что хотел от нее Марчи в этот период ее жизни, пожалуй, все-таки больше, чем она готова была дать ему. Однако, когда он ее обнимал или смотрел на нее вот так, как сейчас, Моника слишком часто испытывала сильнейшее искушение сдаться и отдать ему все и даже больше. Магнетическая и сексуальная сила этого мужчины оказывала на нее потрясающее воздействие, одновременно волнуя и лишая решимости сопротивляться его воле.

Моника попыталась отстоять свою независимость и спросила.

– Чего это ты столько времени млеешь в этой лохани, а? Что, действительно, сцена сражения оказалась для твоего возраста слишком изнурительной?

Его внезапный яростный взгляд явно предвещал нешуточный взрыв негодования. Хриплым от сдерживаемой страсти голосом он проворчал.

– Слушай, женщина! Давай-ка засовывай сюда в ванну свою хорошенькую попку, и я тебе покажу, что значит «изнурительно».

Она не могла больше сопротивляться полному затаенной страсти призыву его глаз. Один вид его тела возбуждал и пьянил ее больше, чем самое крепкое вино. Моника склонилась к нему и шепотом сказала.

– Ладно, я только схожу одену бикини.

Взгляд Марчелло стал таким горячим, что ей показалось – еще немного, и он обожжет ее. Звенящим от нетерпения голосом мужчина приказал.

– Нет, не надо переодеваться. Просто снимай все…

От этого предложения невозможно было отказаться. Пальцы женщины задрожали, когда она начала снимать с себя одежду. Все это время Марчелло не сводил с нее своих глаз, зовущих и ослепительно голубых, от которых ее кожа разрумянилась и потеплела. Оставшись в одних трусиках и бюстгальтере, она попробовала воду в ванне ногой. А мужчина все так же жадно и не отрываясь, продолжал смотреть на нее.

Моника была не очень высокой, но прекрасно сложенной и удивительно изящной. А еще она изумительно обвивала его поясницу своими восхитительно стройными ногами, когда они вдвоем занимались любовью. Скоро он вновь почувствует всем телом прохладную нежность ее кожи. При мысли об этом, Марчелло даже затаил дыхание. Странное дело, живя с нею вот уже третий год, прекрасно изучив ее тело, он, тем не менее, хотел ее сейчас даже больше, чем когда-либо. Возможно, причина этого заключалась в том, что ему так и не удавалось завладеть ею без остатка, – у Моники всегда оставался какой-то уголок, куда никому доступа не было. Марчелло часто думал, что будь у них ребенок, они стали бы ближе друг к другу, и их жизни оказались бы связанными прочными узами. Вот и сейчас, подумав о том, какого замечательного сына могли бы они иметь, мужчина чуть с ума не сошел от нетерпения и едва мог дождаться, пока Моника спустится к нему.