Алое домино - Сильвия Торп

— Антония! — позвал он, остановившись, и она тут же обернулась. Секунду они смотрели друг на друга, потом она качнула головой, приложила палец к губам и, снова взяв его за руку, повлекла дальше по дорожке. Непонятно, почему она молчит, ведь уже нет риска быть услышанной. Что-то неуловимо переменилось в ее манере держаться и это вызывало смутное беспокойство: вроде бы и голову держит чуть выше, и двигается с несколько меньшей, чем обычно, фацией.

Неясные подозрения, возможно, еще долго бы блуждали в его сознании, если бы не небольшой инцидент, помогший этим подозрениям превратиться в холодную твердую уверенность. Веткой, попавшейся на пути, край алого домино слегка отогнулся, приоткрыв голубой, расшитый серебром шелк. В памяти тут же всплыло, как Антония, чтобы отколоть с груди розу, откидывает плащ, под которым виднеется парча цвета слоновой кости и атлас. Кем бы ни было Алое Домино, за которым он так спешит, сомнений нет, это не его жена.

Через минуту она остановилась перед одним из затейливых летних домиков, во множестве разбросанных по Гарденс. Положила руку на ручку двери и внимательно осмотрелась, как бы желая убедиться, что их никто не видит, потом самым естественным жестом пригласила его войти вовнутрь.

Секунду или две он еще колебался. В этом отдаленном уголке Гарденс, куда музыка доносилась лишь слабым отзвуком, поблизости не было и намека на человеческое присутствие, и хотя луна освещала все мертвенно-белым светом, внутри домика было темно, как в гробу. Удачность сравнения вызвала на его губах мрачную усмешку, и он медленно переступил порог. Следующее его движение было совершенно неожиданным. Спокойно войдя, он вдруг с быстротою молнии пересек помещение и, прижавшись спиною к стене, выхватил из ножен шпагу. И все это прежде, чем невидимка, присутствие которого он явно ощущал, смог что-либо сообразить.

Надо отдать должное, мужества убийце было не занимать, а может, это отчаяние подсказало ему следующий шаг. Что бы там ни было, но заметив на фоне высвеченного луной дверного проема темный силуэт, Джеррен прыгнул вперед и, плашмя ударив шпагой по блеску стали, вышиб клинок из руки противника.

Оружие звякнуло об пол, а человек стал наступать, скрюченными пальцами пытаясь дотянуться до его горла. Сделать выпад шпагой оказалось невозможно. Джеррен отбросил ее и схватился с убийцей врукопашную, сразу же поняв по невысокому росту и неожиданной скрытой силе, что это не Келшелл.

Задыхаясь, Питер изо всех сил бежал по дорожке и неожиданно оказался перед летним домиком, у открытых дверей которого на фоне освещенной луною стены темным силуэтом выделялась женщина в Алом Домино. Прижав руки к груди, она так напряженно следила за происходившим в домике, что даже не заметила появления Питера А по звукам, доносившимся из домика, можно было безошибочно определить схватку.

Шпага Питера запуталась в складках малинового шелка, и пока он, отчаянно ругаясь, пытался ее высвободить, двое, сцепившись в яростной схватке, покатились по земле. Маунтворт наконец вытащил шпагу, но Серое и Черное Домино так тесно сплелись, что в неверном свете луны он не решился вмешаться.

Еще несколько минут схватка продолжалась, но в конце концов сопротивление Черного Домино, явно ослабевавшего, прекратилось, и оно замерло на земле. Джеррен, пошатываясь, поддерживаемый под локоть Маунтвортом, поднялся на ноги.

— Джеррен! — с тревогой спросил Питер. — Ты в порядке?

Сент-Арван кивнул. Тяжело дыша, он сдернул маску, чтобы утереть пот с лица. И в эту минуту Алое Домино, до сей поры стоявшее у стены и в смятении смотревшее на схватку, неожиданно подхватило пышные юбки и, метнувшись мимо двух мужчин, со всех ног бросилось к центру Гарденс.

Оторопев от изумления, они не успели удержать ее, хотя Маунтворт и попытался ухватить за подол. Джеррен кинулся было в погоню, но, вспомнив о Келшелле, вернулся в домик за шпагой. Кроме шпаги он нашел там и кое-что еще: кинжал, о который даже порезал пальцы, когда ощупью искал свое оружие.

Он вынес его наружу и в лунном свете стальное лезвие зловеще замерцало. Секунду он молча глядел на него, нахмурившись, потом обернул носовым платком и опустил в карман.

Маунтворт склонился над лежащим без сознания человеком. Снял маску, и луна осветила бледное, совершенно незнакомое лицо.

— Келшелл самолично пытался помешать мне идти за вами, — заметил он через плечо. — А твоя жена, наверное, побежала к нему.

— То была не Антония! — Джеррен вложил шпагу в ножны. — Присмотри-ка за этим парнем, Питер, а я пойду за нею.

Ханна отчаянно спешила назад тем же путем, что и пришла. Это тоже было частью плана — стремительное бегство Алого Домино сквозь толпу, мимо лож к воротам, где уже ждала карета и где к ней должен был присоединиться Тимоти, возвращавшийся другим путем; однако человек, которому предназначалось лежать в летнем домике мертвым с кинжалом жены в груди, был живехонек и теперь, несомненно, гнался за нею. Эта мысль заставляла ее лететь все быстрее, и она бежала со всех ног, сожалея только, что расшитые туфельки, позаимствованные из гардероба хозяйки, были такими узкими и на таких высоких каблуках.

Добравшись наконец-то до более людной части Гарденс, она рискнула остановиться, чтобы перевести дух и оглянуться. И совершила оплошность, ибо пока она, вывернув шею, вглядывалась в даль, какой-то фат в фиолетовом домино, подлетев, обхватил ее обеими руками. Это был тот самый бонвиван, что за ужином строил глазки Антонии, но уже изрядно хлебнувший.

— Боже милостивый, вот удача-то! — хрипло заорал он. — Алое Домино, чтоб мне пропасть! А я уж думал, что потерял тебя, красотка.

— Отпустите меня, черт бы тебя побрал! — с яростью вскрикнула она. — Отпусти сейчас же1

— Ну уж нет! — смеясь, возразил он. — Вот мы сперва посмотрим, что там, за этой хорошенькой маской.

Он уже подобрался к тесемкам маски, но Ханна со всей силой вонзила каблук ему в подъем ноги, он завопил от боли и выпустил ее. Она тут же ускользнула в толпу, оставив его поглаживать ушибленную ногу и проклинать злонравных женщин. Через несколько минут его еще сильнее ушиб, бесцеремонно отшвырнув с дороги, какой-то растрепанный молодой человек в порванном сером домино, лохмотьями свисающем с плеч.

Джеррен, отбросив всякую учтивость, локтями прокладывал себе путь через толпу у лож, но Алое Домино все время ускользало. Толпа уже начала забывать хорошие манеры, в ход пошли грубые шутки, часто сопровождавшиеся выкриками и хохотом, а некоторые особенно подвыпившие джентльмены просто орали хриплыми голосами. Кое-кому, правда, резкое продвижение Джеррена в толпе не показалось шуткой и не понравилось, но достаточно было одного взгляда на его лицо, и всякие протесты замирали у них на губах, ибо становилось сразу ясно, что человек этот не потерпит ни малейших возражений.