Прекрасная обманщица - Патриция Гэфни

Она взяла щетку и попыталась закрыть дверь у него перед носом, но он успел просунуть в щель ногу. Кэтрин отступила, решив, что вульгарная драка ниже ее достоинства, и Бэрк как ни в чем не бывало вошел в гардеробную следом за нею.

– Я подумал: почему бы и не посмотреть?

Он улыбнулся и прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди. Кэтрин села перед зеркалом и принялась расчесывать волосы, твердо решив не обращать на него внимания.

– Какие у тебя красивые волосы, Кэт, – сказал он через минуту без обычной насмешки в голосе. – Как часто ты их расчесываешь?

Кэтрин ничего не ответила.

– Сколько раз проводишь гребнем перед сном, а?

Она продолжала упорно молчать и лишь нахмурилась от усердия, собирая на макушке тяжелую массу волнистых прядей и закалывая их шпильками так, чтобы они локонами свободно ниспадали на затылок. Эту хитрую прическу Кэтрин научилась делать много лет назад в Париже. Спереди все выглядело чинно и строго, зато с боков и сзади – очень даже вольно, почти разнузданно. Все еще хмурясь, девушка выпустила один непокорный завиток спереди, у виска.

– Очень мило, – с восхищением заметил Бэрк. – Этакий безыскусный вид! У тебя здорово получается, моя дорогая.

Она со стуком швырнула щетку на столик и вскочила на ноги. В глазах светилось еле сдерживаемое негодование.

– Вы готовы?

– О, Боже, как ты хороша, Кэт, – вздохнул Бэрк, впервые оглядев ее с ног до головы в новом наряде.

Платье сидело превосходно и удивительно шло ей. Мысленно он поздравил себя: ему удалось подобрать тот самый цвет, который нужен был, чтобы углубить бирюзовую синеву ее глаз до изумрудного оттенка и высветить золотисто-медные сполохи в рыжих волосах. На густом, насыщенном фоне темно-зеленого бархата ее кожа выглядела как алебастр, безупречно белая, с пятнами нежного персикового румянца на щеках и восхитительно-розовыми губками. Шея казалась слишком хрупкой для великолепной шевелюры, и ему в голову пришло сравнение с прекрасным цветком на длинном стебле. А ее груди, белые и гладкие, как отполированный мрамор, заманчиво выступавшие над облегающим лифом платья, вызывали у него неодолимое желание протянуть обе руки и…

– Вы готовы? – повторила она, не выдержав его обжигающего взгляда.

– Ах, Кэт, – прошептал Бэрк, качая головой, – если бы ты только знала!

В середине столовой стоял громадный круглый стол, а вокруг него были расставлены пять или шесть столиков поменьше для гостей, предпочитающих свою собственную компанию. В отличие от своего тщедушного и суетливого муженька миссис Бинлинг оказалась дамой весьма внушительной и импозантной. Она провела Бэрка и Кэтрин к одному из маленьких столиков, не без основания полагая, что молодожены предпочтут поужинать наедине, и принесла бутылку лучшего вина, приберегаемого для особых случаев, после чего пожелала безоблачного им счастья до скончания дней. Кэтрин вытерпела все эти почести, едва сохраняя вежливую мину на лице, а вот Бэрк проявил чрезвычайную доброжелательность. Когда хозяйка оставила их одних, он поднял бокал за долгую и счастливую совместную жизнь, за удивительную удачу, подарившую ему встречу с женщиной его мечты, за их многочисленных отпрысков, да благословит их Господь быть похожими на мать…

– Когда же это кончится? – возмутилась наконец Кэтрин. – Вы ведете себя как последний дурак.

– Но ты сама в этом виновата, прекрасная Кэт! Ты сводишь меня с ума. Бьюсь об заклад, любой мужчина, сидя рядом с тобой и купаясь в лучах твоей красоты, через пять минут начал бы нести околесицу. Мы теряем головы, вот в чем дело…

Он вдруг умолк и уставился куда-то поверх ее плеча, позабыв, о чем говорил. Кэтрин с любопытством обернулась и проследила за его взглядом. По другую сторону от прохода за таким же, как у них, столиком на двоих сидела дама с пером (хотя, разумеется, в эту минуту она была без пера) в обществе своей дочери или компаньонки, словом, девушки лет пятнадцати-шестнадцати, кем бы она ей ни доводилась. Дама отвесила в их сторону чинный поклон, хотя в ее глазах играл все тот же кокетливый огонек. Девушка, светлая блондинка с голубыми глазами, еще не расцветшая, но обещавшая в скором времени стать хорошенькой, смутилась и опустила взгляд в тарелку.

– Вы с ними знакомы? – спросила Кэтрин куда резче, чем собиралась.

– Конечно, нет! – удивился Бэрк. – А почему ты так решила?

Она ничего не ответила, и он продолжал как ни в чем не бывало:

– Красивая она женщина, как по-твоему?

– Да, наверное, – весьма прохладно откликнулась Кэтрин. – Для своего возраста, – добавила она, не удержавшись от искушения.

– Гм, – промычал Бэрк, оглядывая даму поверх ободка своего бокала. – С возрастом приходит мудрость.

Кэтрин была несказанно рада, когда им наконец подали еду.

– Ты устала? – спросил он, когда они поели.

– Ни капельки.

Это было неправдой, но ей совсем не хотелось подниматься наверх. Она не собиралась ложиться вместе с ним в эту широкую постель с пологом, но у нее просто не было сил на очередное противостояние по этому поводу. Поэтому они направились в малую гостиную, уютную, обшитую ореховыми панелями комнату с разожженным камином, где постояльцы собирались, чтобы почитать или сыграть партию в карты. Бэрк усадил Кэтрин в резное деревянное кресло у огня и сам уселся поодаль. Подошла горничная, чтобы спросить, желают ли господа что-нибудь выпить. Бэрк заказал бренди, а Кэтрин попросила рюмку портвейна.

Круглолицый господин с бакенбардами, потягивавший виски по соседству, приветливо кивнул Кэтрин, а затем громко и добродушно спросил, обращаясь к Бэрку:

– Что вы думаете об этом принце Чарли, сэр? Может, нам пора заряжать пистолеты и прятать наших женщин? Или можно повернуться на другой бок и продолжать спать? Как по-вашему? Говорят, он все еще в Карлайле, обдумывает свой следующий ход. Если он решит двинуться на юг и поднять бунт в Ланкашире, мы окажемся как раз на его пути. Нам грозит опасность?

– Нет, не думаю, – живо ответил Бэрк, – хотя полагаю, что он действительно пойдет на юг. Мне кажется, Чарли стоит на перекрестке четырех дорог. Он может остаться на месте и ждать всеобщего восстания английских якобитов. Или он может двинуться походом на Ньюкасл и вступить в бой с генералом Уэйдом. Он также может вернуться в Шотландию и занять оборонительные позиции, дожидаясь, пока его армия не станет достаточно сильной для наступления. И наконец, он может предпринять бросок на юг, потому что рассчитывает (и не без основания) найти немало сторонников в Ланкашире. Полагаю, он выберет именно последний путь, так как его конечной целью является Лондон, и чем ближе он к конечной цели, тем лучше он себя чувствует. Но вам и вашей семье, сэр, ничто не угрожает. До сих пор войска горцев вели себя безупречно. Я уверен, что они и впредь будут продолжать в том же духе, пока военная удача им не изменит. Когда-нибудь это непременно произойдет, но в ближайшее время – вряд ли.