Тайное сокровище - Соня Пелтон

– Конокрады далеко отсюда уже давно, – Отем посмотрела в окно, как будто могла видеть их за много миль. – Боюсь, Гоуст и Вермильон потеряны для нас.

– Я любил эту лошадь…

Рейн обнял Отем за талию, заглянул в лицо и с жалобными стонами уткнулся в юбку девуш­ки. Она поглаживала его темные волосы.

– Тише, тише. Я все понимаю, – прошеп­тала Отем. – Все будет хорошо. Мы сможем идти пешком.

– Пешком, – проворчал он у ее живота, – ты знаешь, как далеко находится следующий монастырь?

Отем улыбнулась:

– У меня целый карман монет, и мы сможем купить все, что потребуется для путешествия. Ну же, приободрись! Давай ложиться спать, а утром будем готовы отправиться в путь. Ах нет, я забыла о твоем состоянии… Значит, придется задержаться на пару дней, – и девушка пошла к своей постели.

С гримасой боли на лице Рейн опять раздел­ся и вытянулся на кровати, а когда бросил взгляд через комнату, Отем уже спала на куче старой одежды и мехов, постеленных на жест­кой койке.

Он снова застонал, натягивая потертое одея­ло, и попытался заснуть. Задача оказалась не из легких, так как тело страдало и от ушибов, и от неудовлетворенного желания одновремен­но. Рейн подавил чувство отчаяния, впился зу­бами в подушку и зажмурился.

Через два дня они снова отправились в доро­гу. Лошадей купить не удалось: оказалось, что продается не так уж много подходящих верхо­вых или гужевых лошадей и даже ослов.

Рейн еще чувствовал боль, но уже не такую сильную, как в первые дни.

Они брели вдоль проселочной дороги, Рейн тянул осла за собой, так как тот не желал путе­шествовать самостоятельно.

– Я поеду верхом, – сказала Отем, забира­ясь ослу на спину, но вскоре опять спешилась. – Слишком большая нагрузка для нее. А если она будет быстро уставать, нам придется часто останавливаться. Значит, пойдем пешком.

– Он. Это «он», а не «она», Отем, – Рейн улыбнулся, покачивая головой. – Разве ты не можешь отличить самку от самца?

Отем посмотрела на осла и разразилась хохо­том, Рейн присоединился к ней, и они смеялись до тех пор, пока у девушки не разболелся живот и не потекли слезы.

– С тобой развлечений больше, чем на тур­нире, Отем Мюа. Я-то думал, что самое забав­ное – рыцарские поединки, когда нападаешь с копьем и твой противник падает с лошади. Но ты превзошла любые состязания, о которых я слышал, женщина.

Итак, подумала Отем, он сражался на турни­рах, он действительно рыцарь, его родители умерли, у него есть сестра…

– А есть у тебя братья? – неожиданно спро­сила Отем.

Рейн погрузился в ледяное молчание, и де­вушка пришла к выводу, что затронула слиш­ком больную тему и, пожалуй, возвращаться к этому вопросу не стоит. Рейн все еще не проро­нил и слова, Отем тоже притихла, и вдруг…

– Смотри! – закричала она, увидев двух лошадей, появившихся из небольшой рощи и устремившихся к ним. – Это же Гоуст и Вер­мильон! Рейн, они отпустили их! Смотри, наши великолепные кони возвращаются к нам! – от избытка чувств Отем заскакала на месте. – Рейн?

И тут она заметила, что Рейн сидит на камне у дороги. Уперев локти в колени, он уткнулся подбородком в ладони и скучающим взглядом наблюдал, как его лошадь приближается к не­му. Вермильон нежно потерся бархатистой мор­дой о плечо хозяина.

Рейн встал, когда к нему подошла девушка и хмуро спросила:

– Что с тобой? Почему ты сидишь, как исту­кан? Разве ты не рад, что наши лошади вернулись?

В мгновение ока он притянул девушку в по­рывистом объятии, потом также неожиданно отпустил ее. Отем в недоумении гадала, что это все значит.

– Я солгал тебе, – сказал Рейн, осматривая Вермильона в поисках следов плохого обраще­ния. – Он всегда возвращается ко мне. Я тре­вожился только из-за твоей Гоуст.

– Что?

– Верминьона крали и раньше. Он сильный, красивый боевой конь. Многие хотели бы вла­деть им, – Рейн слегка пожал плечами.

Сузившиеся глаза Отем превратились в ще­лочки.

– Ты хочешь сказать, что позволил этим подонкам избить себя ради только моей лоша­ди? Ты знал, что они украли и твою… Конечно, с какой стати они стали бы красть одну Гоуст? Но ты знал, что получишь своего коня…

Рейн опять опустился на камень, не сводя глаз с девушки.

– Я убил человека, Отем. Я сделал это для того, чтобы другие не изнасиловали тебя.

– Что?

– Сядь, у тебя сейчас такой вид, будто ты сама готова убить кого угодно. Я объясню, – Рейн положил руку ей на колено. – Воры хо­тели убрать одного из своих. Я сделал за них эту мерзкую работу. Ты знаешь, что всего их было пятнадцать человек? Нет? Я сам сначала не знал. Они разорвали бы тебя на части. Гла­вари – их было двое – пожелали, чтобы все выглядело как настоящий поединок.

– Ты говорил, что он бросился на тебя с ножом, – Отем заглянула ему в глаза, испы­тывая удовольствие от ощущения сильной и ласковой руки на колене.

– Да. И он, не задумываясь, убил бы меня. Он сказал, что хочет… Я не буду повторять, что он собирался сделать с тобой, как только уберет меня.

У Отем перехватило дыхание.

– Значит, ты позволил им так ужасно из­бить себя… ради меня?

– Да.

– О, Рейн! – она прижалась к нему. – Ты замечательный герой, и я люблю тебя! – вос­кликнула девушка.

Поднявшись, она подошла к Гоуст, мирно щипавшей траву на обочине, проверить, все ли с ней в порядке, совсем как до этого Рейн осмат­ривал Вермильона. Почувствовав легкое похло­пывание по плечу, она обернулась.

Рядом с ней стоял Рейн.

Он прошептал:

– Что ты сказала?

Глава 14

Отем, казалось, вспоминала вырвавшиеся слова.

– Я люблю тебя! – подсказал Рейн.

– О, – Отем помолчала, потупив взор, – разве я это произнесла?

Стиснув зубы, Рейн решительной походкой направился к Вермильону. Вскочив на коня, он поскакал прочь, не оглядываясь.

– Боже мой, – вздохнула Отем, обнимая Гоуст за длинную белую морду, – что я такого сказала?

Лошадь тихо заржала, и девушка рассмея­лась.

– А может, я этого и не говорила!

Силуэт Рейна с каждой секундой становился все меньше и меньше.

– Наверное, он воспринял это серьезно? – пробормотала Отем, обращаясь к ослу и лошади.

Знатные люди, подумала она, должны быть благородными, хорошо воспитанными, велико­душными, вежливыми и вести себя по-рыцарс­ки. Наверное, он не так уж знатен. Рыцари не поступают так, как он, во всяком случае те, кого она знала в Сатерленде.

Отем тряхнула головой, услышав крик осла.

– Ты прав, длинноухий. Мужчины никогда не бывают серьезными. И временами мне кажет­ся, что они слишком жестоки и требовательны.

Но он вернется.

Несколько часов Отем ехала по дороге, на­деясь, что движется в правильном направлении. Затем увидела покосившийся деревянный знак у развилки, указывающий путь в Кирклей, и повернула налево. Она уже начала тревожиться, гадая, где мог задержаться Рейн.