Небо над Дарджилингом - Николь Фосселер

Джейн щелкнула замком и вздохнула. Двое тощих темнокожих юношей тотчас подняли сундук на плечи и унесли прочь. Служанка повернулась к Хелене.

– Что-нибудь еще, мадам?

– Нет, Джейн, спасибо.

Молодая горничная, чуть постарше самой Хелены, строго посмотрела на хозяйку.

– Вам надо на палубу, мадам. Мистер Невилл наверняка уже ждет вас.

Хелена взяла себя в руки, в конце концов, деваться ей действительно некуда.

– Вы правы, пойдемте.

– В таком случае я с вами прощаюсь и желаю всего наилучшего. – Джейн присела в книксене.

– Вы… не идете?

Хелена посмотрела на нее с удивлением.

Джейн рассмеялась.

– О нет, мадам! Никакая сила не заставит меня сойти на этот берег. Мистер Невилл хорошо заплатил мне за это путешествие, но мое место остается там, на Гросвенор-сквер. Обратный билет уже заказан. Остается навести здесь порядок… – Она оглядела безупречно чистое помещение. – А потом я отдыхаю целых три недели. В Лондоне снова будет много работы. Дом должен содержаться в идеальной чистоте, в конце концов, мы не знаем, когда ждать господина Невилла. Но вам не о чем волноваться, – улыбнулась она хозяйке. – Мистер Невилл, конечно, подготовил для вас все в лучшем виде. Он никогда ничего не оставляет на волю случая.

– Не сомневаюсь, – пробормотала Хелена.

То, что Ян содержит прислугу в огромном лондонском доме и может вернуться туда в любое время, будто со званого ужина, давало некоторое, хотя и слабое представление о размерах его состояния. Там, на столе, конечно же, его каждый день ждут свежие цветы.

Хелена выдавила из себя улыбку.

– В таком случае, Джейн, я благодарю вас за все и желаю всего хорошего.

Только вот почему она должна снова и снова расставаться с теми, к кому привыкла?

Яркий солнечный свет, отражаясь от камней мощеной набережной, после полумрака каюты резал глаза. Не меньше неудобств доставляло многолюдство. Слева и справа от «Калики» тут же выстроились рядами катера, пароходы и легкие парусные суденышки – пережиток уже ушедшей эпохи мореплавания. Раздавались команды, пыхтели машины, кули[4] бегали с тележками, нагруженными ящиками и тюками. Кого здесь только не было! Китайцы с длинными косичками и евреи в круглых черных шапочках, из-под которых свисали пейсы, тюрбаны всех мыслимых расцветок, лица – от слоновой кости до эбенового дерева, красные, синие и черные мундиры. Люди болтали, хохотали, торговались, английская речь мешалась с испанской и французской, прерываясь странными для европейского уха напевными руладами хиндустани. По сравнению с Бомбеем Порт-Саид казался уютным сонным гнездышком.

У трапа их уже ждала повозка, запряженная парой вороных лошадей. На козлах сидел индус в белой ливрее. Ян открыл дверцу и остановился, поджидая Хелену. Джейсон уже прыгал на обитых светлой кожей сиденьях, кричал и махал сестре рукой, и Мохан Тайид напрасно призывал его к порядку. Хелена глубоко вздохнула и поспешила вниз по трапу.

– Извини! – закричала она Яну уже издали.

– Нет причин извиняться. – Невилл помог жене подняться по ступенькам, после чего сел сам и закрыл дверцу. – До вокзала всего несколько кварталов, но пешком здесь лучше не ходить. Вещи я уже отправил. – Ян постучал в стенку, и повозка легко покатилась по мостовой.

– А мы не опоздаем на поезд? – заволновалась Хелена.

Ян рассмеялся, запрокинув голову.

– Надеюсь на это! Но не беспокойся: поезд тронется не раньше, чем мы войдем в вагон. В конце концов, он принадлежит мне.

– У тебя есть поезд?! – Хелена в ужасе округлила глаза.

Ян весело покачал головой, не отрывая взгляда от уличной толпы по обе стороны повозки.

– По крайней мере вагон. Локомотив, истопника и машиниста можно получить… скажем так, за разумную плату. За деньги можно купить все, думаю, в этом ты уже убедилась. – Тут на лицо Яна словно набежала тень, и он добавил, понизив голос: – Ну, или почти все.

На мгновение его глаза просветлели и стали почти серыми, а потом к ним снова вернулся привычный черный цвет.

Хелена смущенно молчала, глядя на свои руки, а потом посмотрела в сторону набережной. Черная «Калика» выделялась в пестрой толчее судов, охряных, белых, серых, цвета сурика. И тут Хелена впервые заметила то, что ускользнуло от ее внимания и в памятный день отплытия – казалось, с тех пор прошла целая вечность, – и во время путешествия: нос их корабля украшала разукрашенная фигурка ощетинившейся кобры с высунутым языком и острыми белыми зубами.

Повозка продвигалась по городским улицам со скоростью пешехода. Рикши, кули, люди, лошади постоянно становились на дороге, преграждая путь. Тощие дети бежали рядом, протягивая в окно грязные ручонки, дергали Хелену за рукав платья цвета яичной скорлупы.

– Мемсахиб, мемсахиб, рупии, рупии!

Хелена испуганно-умоляюще посмотрела на Яна, но тот озабоченно покачал головой и, высунувшись в окно, отпугнул маленьких попрошаек громкими проклятиями на хиндустани.

– Дьяо! Дьелдии! Спущу шкуру! – кричал Мохан Тайид.

Он ударил палкой по руке, тянувшейся из дальнего от него окна повозки, и Джейсон испуганно прижался к сестре.

– Но почему? – Глаза Хелены метали злобные искры. – У тебя ведь как будто достаточно денег!

– Потому что, – твердо возразил Невилль. – Иначе не успеешь глазом моргнуть – побежит слух, что по городу разъезжает щедрый сахиб. И в один прекрасный день нас окружит толпа, которую не отгонишь. И они уже не остановятся перед тем, чтобы, проломив сахибу череп, обратить в деньги все, что есть в этой карете. Поверь, – встретив недоверчивый взгляд Хелены, Ян заговорил мягче, – существуют другие способы помочь этим людям, не унижая их.

– Какие? – Вопрос Хелены прозвучал резковато.

– Предложить хорошие деньги, которые заставят их работать. И по этому пути уже пошли многие.

Только тут Хелена заметила, что Невилл держит ее руку, поглаживая ладонь большим пальцем. Хелена захотела ее убрать, но помедлила: ее успокаивали эти прикосновения, от которых по телу пробегала легкая дрожь.

Когда Ян поднял на нее глаза, она неожиданно для себя улыбнулась.

– Тебе идет сердитое выражение, – заметил Невилл.

Хелена вспыхнула и, быстро отдернув руку, положила ее на колени и накрыла другой, однако ладонь еще долго оставалась горячей. Гордо выпятив подбородок, Хелена смотрела на улицу. Краем глаза она замечала, что Ян разглядывает ее с веселой и слегка насмешливой улыбкой.

То, что Хелена увидела в окне, произвело на нее неизгладимое впечатление. Вдоль дороги сидели торговцы, разложив перед собой товар. Сверкали на солнце золотые и серебряные украшения; кучками лежали приправы всех мыслимых расцветок – оранжевые, желтые, оливковые и самых разных оттенков красного и коричневого; сияли и переливались набивные и вышитые полотна, розовые и бирюзовые, ультрамариновые, фиолетовые и зеленые, перекликаясь с яркими одеждами проходящих по улице женщин.