Сокол и цветок - Вирджиния Хенли

Эстелла подняла кубок вверх и, пригвоздив короля к месту гипнотическим взглядом, начала говорить, размеренно, напевно, словно произнося заклинания:

– Давным-давно было мне пророческое видение, которому суждено было сбыться. Я тогда уже предсказала, что твой брат Ричард умрет и ты взойдешь на трон. В моем видении ты предстал диким кабаном. Я узрела, как ты убил племянника, юного Артура, и, захватив корону, увез ее в Англию. Я видела, как Филипп Французский и его львенок Луи поглотили твои анжуйские владения, Бретонь и, наконец, Нормандию, а потом устремили алчные взоры на Англию, зная, насколько слаб монарх этой страны. Я уверена – твои предки и все эти преданные тобой люди вышли из воды и унесли все твои богатства, все, чем ты владел. Ты был слишком тщеславен, заботился лишь о драгоценностях короны, а не о власти, которую эта корона знаменует.

Джон выхватил у нее чашу, осушил одним глотком и, мгновенно повалившись на пол, забился в судорогах. Кнут выскользнул из его пальцев, каблуки выбивали по полу барабанную дробь, голова билась о каменные плиты. Эстелла повернулась и побежала по коридору, громко зовя на помощь придворных. Те по одному нерешительно выползали из спален.

– Он умирает, – властно объявила Эстелла.– И чтобы никого из вас не смогли обвинить в его гибели, немедленно доставьте его в замок Ньюарк к епископу Линкольнскому. Король слишком слаб, чтобы ехать верхом, и в любую секунду может наступить конец. Приготовьте постель в повозке, да побыстрее.

С этими словами она вновь вернулась к королю. Тот уже затих; лицо его почернело. На полу стояли лужи рвоты. Встревоженная Эстелла наклонилась, чтобы проверить, дышит ли он. Никаких признаков жизни. Все кончено!

Сорвав с себя плащ, она закутала короля таким образом, что лица не было видно. За спиной послышались шаги. Эстелла встала и обратилась к придворным:

– Торопитесь, он лишился сознания, как я и опасалась. Обращайтесь с ним осторожнее, иначе дыхание прервется. Необходимо любой ценой доставить его величество в Ньюарк, где и он и вы будете в безопасности.

Рыцари понесли Джона вниз по ступенькам, уложили в повозку, запряженную мулом.

– Дайте мне взглянуть на него, – озабоченно велела Эстелла и осторожно отвела материю с лица Джона.

Мертв. Совсем, совершенно, окончательно мертв. Облегченно вздохнув, она снова поторопила придворных и, словно прикованная к месту, долго глядела вслед, пока процессия не скрылась из вида.

Когда измученный и злой Фолкон наконец сумел поставить корабль на якорь в бухте у замка Райзинг, Мэрфи рассказал обо всем, что произошло. Де Берг и сам видел, как безжалостный прилив затягивал под воду тяжелогруженые повозки, но узнав, что Джезмин пыталась пересечь полосу прибоя, обезумел от тревоги. Он метался по комнате, как тигр в клетке, не в силах дождаться, пока начнется отлив, чтобы отправиться на поиски жены, и смертельно побледнел, услыхав от Мэрфи, что Джезмин сбежала после того, как провела всего одну ночь под крышей с королем Джоном.

Но до того, как Фолкон успел уехать, прибыл Хьюберт де Берг со своими людьми, не веря собственным ушам, выслушал рассказ Мэрфи, не поленившегося еще раз описать, как свита короля попала в смертельную ловушку, и велел рыцарям отправляться в путь.

К тому времени, когда вода отступила настолько, что можно было проехать по полосе прибоя, все были готовы.

Фолкон пришпорил боевого коня, тот вонзил сильные копыта в песок так, что в лица остальных рыцарей полетели мокрые комья. Скоро Фолкон обогнал спутников и, подъезжая к Суинхеду, заметил на некотором расстоянии группу всадников, почему-то не торопившихся. Он решил настичь их, но, приблизившись к аббатству, увидел Эстеллу, лихорадочно махавшую ему руками, и повернул коня к ней.

– Где она? – крикнул он, спрыгнув на землю и подбегая к Эстелле.

– Наверху!

Выхватив меч, он ринулся по коридору, словно ангел мщения, и, каким-то инстинктом угадав, где Джезмин, распахнул дверь маленькой передней и ворвался в спальню.

Фолкон де Берг, никогда ни перед чем не отступавший, сейчас в ужасе отпрянул при виде распростертой лицом вниз на постели, привязанной к кроватным столбикам жены. Спотыкаясь на неверных ногах, дрожащими руками он мечом перерезал веревки. В глаза бросились кровавые полосы на белой обнаженной коже, и в голове настойчиво билась лишь одна горячечная мысль – отомстить.

Джезмин повернула голову, угадав, кто пришел ей на помощь, еще не успев увидеть мужа.

– Фолкон... – прошептала она, – я...

– Нет! – вскрикнул Фолкон.– Я ни о чем не спрашиваю... оставь, Джезмин.

Сорвав с себя плащ, он прикрыл ее наготу, и Джезмин жалким комочком скорчилась на постели, сознавая лишь, что муж покинул ее без единого слова утешениия.

Фолкон вышел во двор и обнаружил Эстеллу и Хьюберта, поглощенных тихой серьезной беседой.

– Иди к ней, – мрачно велел он, сжимая в руке меч, который так и не вложил в ножны, да и не собирался, до тех пор, пока острие не вонзится в сердце врага.

Фолкон уже хотел вновь вскочить в седло, но тут голос Хьюберта прорезал красный туман, застилавший мозг:

– Куда это ты?

– Убить Джона, – спокойно ответил он.

– Кажется, ты опоздал. Король мертв.

– Не поверю, пока не увижу собственными глазами.

– Это правда, милорд. Он мертв, мертвее не бывает. Я отослала его тело в Ньюарк, к епископу Линкольнскому, – подтвердила Эстелла.

Фолкон враждебно взглянул на дядю.

– Он осквернял все, к чему прикасался. Ты, должно быть, единственный человек в Англии, который не рад услышать о том, что он наконец подох.

Хьюберт с силой сжал его плечо.

– Нет, парень, я счастливее всех, потому что получу наибольшую выгоду! Наследник Джона, Генрих, еще ребенок. После его коронации я, несомненно, стану регентом и буду много лет некоронованным королем Англии. Нечего стоять с разинутым ртом. Садись на корабль и возвращайся в Ирландию как можно быстрее. Мне нужно заняться делами королевства.

Глава 43

Хотя Джезмин занимала на корабле капитанскую каюту, Фолкон еще не переступал ее порога. Когда бабушка с внучкой прибыли вчера на борт, дул сильный ветер, судно натягивало якорные цепи так, что мачты стонали. Джезмин, полуприкрыв ресницами аметистовые глаза, пыталась отыскать взглядом темную высокую фигуру, но увидев, что муж занят, отказалась идти вниз, к Эстелле.

Прошло всего несколько минут с того момента, как Фолкону удалось поднять якорь, но тут над судном навис гигантский водяной вал.

– Справа по борту! Берегись! – крикнул он.

Волна обрушилась на палубу, и Джезмин успела лихорадочно вцепиться в верхнюю часть нактоуза, пока судно кренилось все ниже, так что казалось, вот-вот перевернется, но как ни странно, очень медленно выровнялось. Соленые струи катились по палубе, оставляя огромные лужи. Джезмин услыхала, как Фолкон приказал ставить паруса, и почувствовала, как корабль, вздрогнув, дернулся, когда огромные парусиновые полотнища затрепетали на ветру. Волнение на море все усиливалось. Джезмин промокла до костей и поспешила в уютное убежище каюты.