Небо над Дарджилингом - Николь Фосселер

– Со временем люди привыкают друг к другу, становятся терпимее и снисходительнее. Особенно когда живут более-менее в достатке. Когда-нибудь и ему надоест отстаивать свои права. У мужчин свои способы и пути… – Тут Маргарет заметила слезу на щеке Хелены и нежно обняла хозяйку за плечи. – Подумай о Джейсоне: какое будущее его ждет? – прошептала она Хелене в волосы.

Хелена отвернулась к окну. Выражение ее лица напомнило Маргарет ту девочку, которая много лет назад с нежностью смотрела на спящего в колыбели брата.

– Все в твоих руках. Теперь только ты можешь предотвратить катастрофу.

Рыдание, словно судорога, пробежало по тонкому телу Хелены.

– Я не могу, Мардж, – всхлипнула она. – Что угодно, только не это. Ты требуешь слишком многого.

Но Маргарет, сама того не ожидая, еще крепче сжала ее в объятиях.

– Ты должна это сделать ради него. Ты единственная у него осталась. Не поможешь ему сейчас – не простишь себе этого до конца жизни. Он еще ребенок…

Хелена подняла полные слез глаза. Ни слова не говоря, Маргарет подошла к секретеру и, не торопясь, достала из него бумагу, чернила и перо. На некоторое время во взгляде Хелены застыл ужас, как будто старушка протягивала ей скорпиона или ядовитую змею. Сердце служанки разрывалось от жалости, но жизнь научила ее не поддаваться чувствам. Бывают моменты, когда решимость, пусть даже граничащая с жестокостью, во благо.

«Я принимаю ваше предложение», – одним росчерком нацарапала Хелена и поставила подпись. Маргарет быстро убрала записку, как будто опасаясь, что девушка передумает и разорвет листок в клочья.

– Умница. – Она еще раз погладила свою питомицу по мокрой щеке и поспешила за дверь.

Хелена равнодушно вслушивалась в звук удаляющихся шагов. Она сама подписала себе смертный приговор, а следовательно, уже мертва, даже если ее тело еще продолжает дышать, двигаться и жить своей жизнью.

А потом дом снова погрузился в зловещую тишину, которая час от часу становилась все невыносимее. И хозяйка, и служанка уже начинали опасаться, что их послание опоздало, и вздрагивали при малейшем шорохе, ожидая в следующую секунду увидеть на пороге судебных исполнителей. Однако ничего не происходило, и день медленно тянулся к вечеру.

Наконец, когда за окном стемнело и Маргарет зажгла лампу, во дворе послышался стук копыт, означавший конец мучительного ожидания. Старушка поспешила к выходу, а у Хелены сердце словно подскочило к самому горлу. Больше всего на свете ей хотелось сейчас вжаться в кресло, целиком уйти в эти трещины в ставшей жесткой обивке. Вместо этого она сжала зубы, резко выпрямилась и изобразила на лице высокомерие, до предела напрягая мускулы, чтобы скрыть дрожь. Внизу послышались голос Маргарет и мужской бас. А потом за сухоньким старушечьим силуэтом возникла фигура высокого мужчины, чьи уверенные движения и яркие краски казались такими неуместными в убогой обстановке комнаты. Светлые облегающие штаны и такого же цвета узкая куртка со стоячим воротником контрастировали с темной, как полированное эбеновое дерево, кожей лица. Лишь обильная седина в густой бороде выдавала, что вошедшему перевалило за пятьдесят. Маленький алый тюрбан был надвинут почти на самые глаза, которые, однако, светились такой добротой и спокойствием, что Хелена сразу почувствовала себя увереннее и тут же расслабилась настолько, что чуть было не разразилась слезами.

– Добрый вечер, мисс Лоуренс. – Незнакомец почтительно поклонился. – Позвольте представиться, Мохан Тайид, секретарь мистера Невилла. Надеюсь, вы простите мне столь поздний час визита, но мистер Невилл настаивал, чтобы я сначала уладил все формальности, связанные со свадьбой и вашим отъездом в Лондон. Всего полчаса назад ваши опекуны через курьера известили нас о своем согласии.

– Когда? – Хелена сглотнула, с болью протолкнув комок в пересохшее горло.

Индус посмотрел на нее с сочувствием.

– Завтра в полдень в церкви Святого Стефана.

Хелена молча вглядывалась в темноту. Надвигался шторм, она уже слышала, как в нависшей тишине разбиваются о скалы волны. Это была ее последняя ночь в усадьбе «Край Света». Хелена возненавидела это место с того самого дня, когда вышла из повозки, доставившей сюда то, что оставалось от семьи Лоуренс. А теперь ей казалось невозможным его покинуть. До утра оставалось всего несколько часов.

– Нела. – Дверь неслышно отворилась, и Джейсон босиком подошел к ее кровати. – Ты спишь?

– Нет, – хрипло отозвалась сестра.

– Я тоже не могу заснуть. – Он забрался к ней под одеяло, как когда-то давно, когда маленьким боялся остаться в темноте один, и прижал ледяные пятки к ее голени. Некоторое время мальчик молчал, словно не решаясь высказать, что же его тревожит. – Мардж говорила, что завтра ты выходишь замуж и мы поедем на поезде в Лондон, а оттуда отправимся далеко-далеко за море, где я буду ходить в школу в горах.

– Да, Джейсон, Мардж сказала тебе правду.

– Она тоже поплывет с нами в Индию?

– Нет, – печально ответила Хелена. – Мардж останется в Англии. Она слишком стара для такого путешествия, ей будет тяжело. – В этот момент ей впервые пришло в голову, что отныне она остается один на один со всеми своими несчастьями. Но сама мысль о том, что Маргарет будет свидетельницей ее ежедневных унижений и пожизненного плена, была бы для нее невыносимой.

– А мы будем навещать ее?

Хелена вложила в свои слова всю уверенность и спокойствие, на какие была способна. Слишком неясным представлялось ей сейчас их будущее, слишком мало оно зависело от нее.

– Разумеется, ты сможешь приезжать к ней, когда захочешь, – ответила она.

– Мардж говорила, в школе у меня будет много книг и хороших друзей.

Голос Джейсона звучал все тише, однако последние слова он произнес с вопросительной интонацией, как бы опасаясь, что сестра будет ему возражать. Это уязвило Хелену, понявшую вдруг, как страдал ее брат, будучи оторванным от сверстников, как нуждался он в приятелях. Она погладила мальчика по голове.

– Конечно. Я обещаю, все будет хорошо.

Джейсон скосил глаза, будто хотел разглядеть выражение ее лица.

– Но ты ведь его любишь или?.. Тогда тебе не надо выходить замуж.

Отчаяние и гнев сжали Хелене сердце. Слезы, как она ни старалась их сдержать, выступили на глазах в бессильной злобе на судьбу, Невилла, на саму себя.

– Да, я люблю его. – Она постаралась, чтобы это прозвучало как можно убедительнее.

Джейсон удовлетворенно кивнул и снова прижался к ней всем телом.

– Это хорошо, – пробормотал он. – Я так хочу в Индию.

Хелена лежала рядом с ним и чувствовала, как расслабляется и тяжелеет в ее объятиях теплое детское тело, как успокаивается дыхание и мальчик постепенно погружается в сон. Теперь наконец она смогла дать волю слезам. Хелена понимала, что все сделала правильно, однако облегчения в этом не находила. Сейчас она как никогда ненавидела принудившего ее к браку Невилла. Всеми фибрами своей оскорбленной души.